По мере того как день шёл, в доме Чжоу Имина собиралось всё больше и больше людей. Все хотели посмотреть на солнечную печь, которая могла готовить еду без огня, и на легендарный радиоприёмник.
Это продолжалось вплоть до обеда.
Старый секретарь деревни прогнал людей. «Идите ешьте! Все идите ешьте!»
В основном, он не хотел, чтобы толпа мешала семье Чжоу Имина во время еды.
Слушать радио время от времени было нормально, но если они не могли понять намек даже во время еды, то они заслуживали нагоняй — или даже побои.
Чжоу Имин отрезал два-три цзина ветчины, снял с нее «кожу», затем нарезал тонкими ломтиками и обжарил с овощами, получив два блюда.
Ростки фасоли были вымыты и просто обжарены с маслом.
Всего два простых блюда с вареным рисом, но в ту эпоху это уже считалось роскошным обедом для сельских жителей.
Чжоу Имин действительно любил ростки фасоли.
Увидев это, бабушка подумала про себя, что завтра она вырастит еще ростков и постарается, чтобы ее внук ел их хотя бы раз в неделю.
Во время еды Чжоу Имин сказал: «Дедушка, наш сталелитейный завод планирует расширить набор персонала для производства солнечной печи, которую я разработал. Директор Дин выделил мне дополнительное место для набора персонала в отдел логистики. Скорее всего, это будет должность помощника по закупкам или помощника повара. Как ты думаешь, как лучше поступить?»
Как только он это сказал, глаза третьего дяди и третьей тети загорелись.
Но они быстро улыбнулись с горечью.
Они не обязательно подходили для работы на заводе.
Кто-то сильный должен был остаться в деревне, чтобы выполнять тяжелую работу — они не могли позволить Чжоу Имину заниматься этим. Поэтому Чжоу Сюцин не был хорошим кандидатом для работы на заводе.
А третья тетя должна была остаться дома, чтобы присматривать за детьми — не только за своими тремя, но и за Цяньцянь.
«В чем дело? Вы двое хотите пойти на фабрику?» — спросил старик у супругов.
Чжоу Сюцин покачал головой. «Забудьте. Я не могу уехать».
«Я тоже».
Хотя оба они действительно хотели пойти, они устояли перед искушением.
Чжоу Имин был того же мнения. Третьему дяде и тете было лучше остаться в деревне.
«Когда Лайфу вырастет, я найду ему работу в городе», — сказал Чжоу Имин.
Это заявление полностью развеяло всякую обиду или сожаление, которые могли испытывать супруги. Дать возможность своему сыну было не хуже.
Старик задумался. Кому отдать это место? В идеале, кому-то, кто мог бы помочь его внуку. Во-первых, это должен был быть кто-то относительно близкий семье и надежный. Необязательно умный — достаточно послушный.
Выпив глоток спиртного, старик предложил: «Отдайте его Дачжуну. Его семья — наша близкая ветвь. Твоя бабушка и я хорошо его знаем. Он надежный, уравновешенный и хорошо слушается.
Кроме того, его семья переживает тяжелые времена. Его отец погиб в Корейской войне несколько лет назад. С тех пор его мать держит все под контролем».
Технически они были семьей мученика.
Но не стоит думать, что семьи мучеников получали особое отношение. Страна не была богатой, и многие погибли на войне. Потомков мучеников было слишком много, чтобы правительство могло позаботиться обо всех.
Очевидно, что это невозможно.
Многим семьям мучеников приходилось еще тяжелее, чем другим. Если бы мужчина выжил, по крайней мере, в семье был бы еще один кормилец. После его смерти иногда все, что они получали, — это единовременная выплата, которая в конце концов заканчивалась. В некоторых местах давали небольшую стипендию, пока ребенок не достигал совершеннолетия.
«Хорошо, давайте отдадим это Дачжуну», — согласился Чжоу Имин.
По правде говоря, он даже действительно не знал, кто такой этот «Дачжун».
Бабушка сказала: «Пусть твой дедушка пойдет и скажет ему».
Так, если в будущем люди будут просить об одолжениях, они пойдут к старику. Он сможет справиться со всеми этими глупостями.
В конце концов, с его авторитетом, даже если он отругает всю чью-то семью, никто не осмелится ему ответить.
Старик кивнул. «Хорошо. После обеда я пойду к Дачжуну».
Чжоу Имин был рад, что ему не придется ни с чем разбираться. Больше всего он ненавидел, когда люди были чрезмерно благодарны, преклоняли колени и кланялись.
После обеда третья тетя помыла посуду. Хотя она не ела там, она часто приходила, чтобы помочь. Бабушке редко приходилось поднимать палец.
Лайфу снова пошел проверить сестру, осторожно обмахивая ее веером, чтобы отгонять насекомых, пока она спала.
Старик немного отдохнул, а затем отправился к Дачжуну.
Семья Чжоу Дачжуна только что закончила есть сладкий картофель в общей кухне.
«Жена Чжигана, Дачжун дома?» — спросил старик из дверного проема.
Чжоу Чжиган был отцом Чжоу Дачжуна. Он служил в армии, много лет назад пересек реку Ялу и так и не вернулся — даже его кости не были привезены обратно.
Из дома вышла женщина с седыми волосами, вытерла мокрые руки о одежду и тепло поприветствовала его. «Дядя, заходите и присаживайтесь! Ищете Дачжуна? Он должен быть возле коровника».
Говоря это, она позвала дочь: «Сяосюэ, пойди позови брата».
Старик заметил, что соседи с любопытством заглядывают в окна, поэтому просто стоял в дверях и говорил открыто.
«Сколько осталось от компенсации Чжигана? Я хочу устроить Дачжуна на работу на сталелитейный завод».
Такую работу не могли дать просто так. Старик планировал попросить оставшиеся деньги из компенсации.
Мать Дачжуна замерла, а затем широко улыбнулась. «Осталось еще 450 юаней, дядя! Я сейчас же принесу их вам!»
На самом деле, она почти не трогала деньги из компенсации мужа. Она всегда знала, что эти деньги нельзя тратить, если в этом нет крайней необходимости.
За эти годы она тратила их только в крайних случаях.
Она также ясно понимала, что 450 юаней — это, казалось бы, много, но их не хватит, чтобы устроиться на работу в городе, особенно на сталелитейный завод. Чтобы покрыть разницу, понадобятся личные связи и помощь Чжоу Имина.
Соседи были полны зависти, но это было все, что они могли сделать. Даже если бы дед Чжоу Имин пришел к ним, они не смогли бы собрать 450 юаней.
Старик сказал: «Пусть Дачжун принесет деньги позже».
«Хорошо! Спасибо, дядя...»
Даже после того, как старик ушел, мать Дачжуна все еще благодарила его.
То, что ее сын устроился на работу на сталелитейный завод, стоило больше, чем компенсационные деньги. Между работой и единовременной выплатой только дурак не выбрал бы работу.
Работа в городе изменила бы все будущее ее сына. Ему было бы легче найти жену, а с таким доходом он мог бы содержать семью и вытащить всех из бедности.
Она хорошо знала своего сына — он не бросил бы семью, уехав в город.
Только после того, как старик ушел, соседи начали поздравлять ее, едва скрывая свою зависть.
«Сюфэнь, когда твой Дачжун начнет работать на сталелитейном заводе, у тебя будет хорошая жизнь».
«Да! Теперь будешь есть коммерческое зерно, а не грязное, как мы, крестьяне».
«Дачжун должен подумать о женитьбе. У меня есть племянница, она довольно хорошенькая — может, я как-нибудь познакомлю их».
...
Вскоре новость о том, что Чжоу Имин помогает Чжоу Дачжуну устроиться на работу на сталелитейный завод, распространилась.
Все завидовали, но никто не мог ничего сказать. В конце концов, они выложили 450 юаней. Сколько семей в деревне могли себе это позволить?
В доме бригадира его жена сказала: «Дорогой, давай тоже дадим 450 юаней Имину. Попросим его помочь нашему Цзефану устроиться на сталелитейный завод».
Бригадир закатил глаза. «О чем ты думаешь? Думаешь, 450 юаней хватит, чтобы устроиться на сталелитейный завод?
Ты думаешь, Имин — директор завода или что?
Он не был настолько наивен. Другие жители деревни, может, и не знали всей истории, но как он мог не знать? Работа в городе, особенно на сталелитейном заводе, стоила недешево.
http://tl.rulate.ru/book/145299/8227438
Готово:
