Глава 28: Свиное сало так вкусно
Как только Дачунь аккуратно уложил дрова, Чжоу Имин похлопал его по плечу и сказал: «Заходи, выпей и покури. А потом забери домой кукурузу и картошку».
Дачунь собирался отказаться из вежливости, но, услышав о сигаретах и зерне своей семьи, сразу же изменил тон: «Спасибо, шестнадцатый дядя!»
Он был вне себя от радости!
Чжоу Имин достал пачку сигарет Da Qianmen, увидел, что в ней осталось только две, и просто отдал их обе Дачуну.
Дачун счастливо улыбнулся и почесал голову, от чего его ранее приглаженные волосы снова вздыбились, и он снова стал похож на птичье гнездо.
Войдя внутрь, Дачунь быстро сказал: «Шестнадцатый дядя, тетя, я не буду пить воду».
Чжоу Имин указал на угол, где лежали два мешка: «Вот! Эти два мешка».
Дачунь усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Он повернул шею влево и вправо, издавая хрустящие звуки, затем подошел и поднял мешок с кукурузой на плечо.
Мешок весил сто фунтов, но он поднял его без труда.
Люди в ту эпоху были действительно сильными. В более поздних поколениях многие даже не могли поднять мешок, не могли нести ничего тяжелого и задыхались после бега всего на несколько сотен метров, как будто они были на грани смерти.
«Шестнадцатый дядя, помоги мне поднять и этот мешок...»
Не успел он закончить, как Чжоу Имин строго посмотрел на него. «Ты не можешь сделать лишний ход? Если ты его уронишь, то кукурузные зерна не имеют значения, но если картофель раздавится, он испортится».
Кроме того, постоянно нося такие тяжелые грузы, неудивительно, что он не рос.
Дачунь не осмелился спорить после того, как его отругали, поэтому сначала отнес мешок с кукурузой домой.
Как только он пришел домой, даже не заходя внутрь, он крикнул: «Папа! Я принес кукурузу. Картофель все еще у шестнадцатого дяди».
Чжоу Чжичэн вышел, его лицо озарилось радостью. «Хорошо, занеси ее внутрь. Потом вернись за картофелем».
Поставив кукурузу, он сразу же открыл мешок и набрал горсть зерен, обнаружив, что все они сухие и чистые, без кукурузных початков.
Справедливая сделка!
Затем его взгляд упал на сигареты, торчащие из кармана сына. Не спрашивая, он залез в карман, вынул их и, увидев, что их две, без колебаний взял одну себе.
«Папа, это моя...»
«Хм?»
«Мой подарок тебе». Дачунь был в ярости, но, увидев выражение лица отца, он не имел выбора, кроме как изменить свои слова.
«Хм!»
Тем временем младший брат Дачуня пошел в дом своих бабушки и дедушки по материнской линии, чтобы уговорить старую пару.
—
В деревне Шаншуй, как только все сладкие картофели были перенесены в хранилище общественной кухни, староста деревни Ван немедленно поручил людям начать готовку.
Почти все жители деревни были ослаблены от голода.
«Отнесите пятьдесят фунтов в дом Геншена», — приказал староста.
Геншен был мужчиной, который сломал ногу. Пятьдесят фунтов сладкого картофеля считались компенсацией — больше нечего было отдать.
Помимо семьи Геншена, староста также отложил несколько небольших порций — по пять-десять фунтов — для семей, которые были на грани голодной смерти. Он должен был предотвратить гибель еще большего числа людей от голода.
Буквально вчера от голода умер пожилой мужчина в возрасте семидесяти лет. Он добровольно отказался от еды, чтобы его семья могла наесться.
К счастью, староста Ван пользовался в деревне Шаншуй таким уважением, что никто открыто не выступил против его решения.
Вскоре аромат приготовляемого сладкого картофеля распространился по общественной кухне, и вся деревня выстроилась в очередь за едой.
Увидев сладкий картофель, их лица озарились счастьем.
На протяжении всей истории обычные китайцы были легко удовлетворимы — им было достаточно просто иметь достаточно еды.
«Мама! Можно я буду есть?» — спросил у матери ребенок, который был чуть больше, чем кожа да кости.
Бледная, хрупкая женщина кивнула. «Ешь, но будь осторожен — он горячий».
В общей кухне жители деревни ели сладкий картофель, не очищая его от кожуры, и наконец-то впервые за долгое время разразились смехом.
—
Тем временем в доме Чжоу Имина его бабушка промывала сорго, готовясь приготовить сорговый рис. Чжоу Имин рубил курицу — сегодня на ужин у них будет тушеное мясо с грибами.
Лайфу и его двое братьев и сестер крутились вокруг Чжоу Имина, помогая с огнем и другими делами.
Чжоу Чжимин и его группа собирали камни — не просто камни, а подходящие для фундамента дома. Они уже собрали партию и сложили их на пустом участке возле дома Чжоу Имина.
«Давайте сделаем перерыв и продолжим после обеда. Пора есть», — крикнул Чжоу Имин.
Все уже почувствовали аромат варящегося сорго и проголодались.
«Идите домой и принесите свои миски», — сказал Чжоу Чжимин группе.
В сельских домах не было лишних мисок. Если миска разбивалась, ее приходилось латать.
Да, люди даже латали миски! Многие сегодня, возможно, не поверят в это. Одно дело латать одежду, но фарфоровые миски?
Для этого даже существовала отдельная профессия — посудоремонтники. Метод заключался в том, чтобы просверлить небольшие отверстия вдоль трещины, вставить металлические скобы и заделать щели специальной пастой.
Услышав слова Чжоу Чжимина, группа быстро разбежалась за своими мисками.
На обед был рис из сорго с кусочками картофеля, тушеными в сале. Мяса не было, но все равно блюдо было невероятно ароматным.
Чжоу Имин раздал еду — две ложки риса из сорго и одну ложку картофеля, наполнив каждую большую миску до краев. В те времена миски были настолько большими, что во время еды можно было зарыться в них лицом.
Некоторые съели только две трети своей порции.
«Уже наелись?
Один из мужчин улыбнулся, смущенно. «Не совсем... Я оставляю немного для своих детей дома».
Чжоу Имин был в недоумении. Он обратился ко всем: «Ешьте! Когда закончите, можете взять еще одну миску домой».
Рабочие были глубоко благодарны. Они решили приложить дополнительные усилия при строительстве дома Чжоу Имина — в конце концов, они должны были отплатить ему за его щедрость.
Чжоу Чжимин горько усмехнулся. «Имин, только ты можешь быть таким щедрым».
Сорговый рис — это одно, но эти кусочки картофеля были пропитаны салом. В смеси с сорговым рисом вкус был невероятным. Неудивительно, что эти мужчины хотели оставить немного для своих детей.
«Я же не могу заставлять их работать на голодный желудок, правда?»
Все съели по одной тарелке, а затем взяли еще одну с собой домой.
Даже Чжоу Чжимин поступил так же. Вернувшись домой, он собрал жену и детей и налил понемногу из своей миски в их миски. После того, как он разделил еду, осталась еще половина миски, которую он отложил для своих родителей.
Дети вылизали свои миски дочиста, наслаждаясь каждой каплей сала.
«Мама! Сало такое вкусное!»
Жена Чжоу Чжимина потрепала ребенка по волосам. «Да, оно вкусное, но больше его нет».
Только Имин был таким щедрым. Кто еще давал бы еду своим работникам и даже позволял им брать ее домой?
Вернувшись домой, Чжоу Имин тоже сел есть. Он отдал два куриных окорочка своим дедушкам и бабушкам, а сам грыз крылышки и лапки. Ему нравилось грызть эти части — так было вкуснее.
Вдруг он вспомнил о маринованных и острых куриных лапках из своей прошлой жизни.
Однако для его дедушки и бабушки и других это было просто проявлением его сыновней почтительности.
Отдавать мясо старшим и младшим братьям и сестрам — разве это не было долгом и уважением?
«Имин, ешь больше мяса. Пусть Лайфу и другие грызут кости», — посоветовала третья тетя.
В эти тяжелые времена даже возможность грызть куриные кости была роскошью — кто мог рассчитывать на то, что сможет съесть настоящее куриное мясо?
http://tl.rulate.ru/book/145299/7723274
Готово:
