Готовый перевод My first love is myself in a gender-swapped form / Первая любовь — это я сама в гендерно изменённой версии: Глава 45

По дороге домой мать Чжан, задыхаясь, со слезами на глазах говорила:

— Ганцзы, как ты мог так измениться? Разве ты забыл, каких надежд возлагала на тебя мать в детстве?

Чжан Ган опустил голову, не смея встретиться с материнским взглядом. Когда её нотации стали невыносимыми, он наконец пробормотал:

— Мам, я виноват, больше так не буду.

Но мать не собиралась останавливаться и хотела продолжать отчитывать сына.

Тут Чжан Хуачунь не выдержала и резко крикнула:

— Хватит!

Мать Чжан замерла, удивлённо глядя на дочь, в её глазах мелькнуло недоверие.

— Мама, Ганцзы украл деньги и совершил ошибку. Но эти 400 с лишним юаней — лишь небольшая потеря. Настоящий человек, который ввергает семью в ещё большие трудности, — это вы.

Чжан Хуачунь глубоко вдохнула, решив высказать всё, что накопилось.

— Мама, вы всегда выделяли Ганцзы и Сюэ, с детства покупали им всё, что они просили, давали больше карманных денег, чем мне. Если бы не ваше чрезмерное баловство, разве они стали бы такими, как сейчас?

Слова дочери больно ранили мать. Её губы дрожали, она пыталась возразить:

— Ты смеешь так кричать на мать? Если бы не вы, дети, разве я жила бы в такой нужде?

Младшая сестра, идущая позади Чжан Хуачунь, робко пробормотала:

— Мы же не просили вас рожать нас. Если бы не ваша бедность, зачем было столько детей заводить? Из-за этого все мы голодаем и страдаем.

— Если бы вы не рожали так много, может, мы с сестрой давно переродились бы в богатых семьях, — добавил брат, высказывая своё недовольство.

Мать, слушая упрёки детей, покраснела от злости, её дыхание стало прерывистым.

— Ах вы, неблагодарные! Значит, это я во всём виновата? Ладно, я сейчас умру! — закричала мать и перелезла через дорожное ограждение, делая вид, что собирается прыгнуть в канаву.

Увидев это, Чжан Хуачунь в панике позвала брата и сестру, и вместе они бросились удерживать мать, умоляя сквозь слёзы:

— Мама, что вы делаете?

— Лучше умру, тогда вы быстрее найдёте себе богатую новую мать! — Мать вырывалась, продолжая сыпать гневными словами.

Троим детям с трудом удалось оттащить мать обратно за ограждение. Та, обхватив перила, разрыдалась, обвиняя детей в чёрствости.

Чжан Хуачунь, с глазами полными слёз, продолжила:

— Мама, мы не жалуемся на свою жизнь. Мы просто хотим, чтобы вы в сложных ситуациях могли сохранять спокойствие.

— Помните, три года назад, когда вы из-за клочка земли устроили драку с семьёй Тэн Лаоба? Чем это закончилось?

— Вы попали в больницу, отец ухаживал за вами, а я с Сюэ бросили школу, таскали на спине корзины с травой для свиней, рубили дрова, собирали кукурузу. Мне тогда было тринадцать, Сюэ — всего десять.

— Вам кажется, что вам тяжело? А разве мы не прошли через то же самое?

Мать вытирала слёзы, сдавленно отвечая:

— К тому же, я же всё ради принципа делала. Разве не ради этого люди живут? Всё ради того, чтобы не ударить в грязь лицом.

Горький ком подступил к горлу Чжан Хуачунь. Она замолчала, глубоко дыша, не желая продолжать разговор.

Каждый раз, когда она пыталась достучаться до матери, та начинала упрямо твердить о «принципе».

— Да, вы «принципиальны».

— Деревенские сплетницы твердили, что у вас не будет сына, и вы, чтобы доказать обратное, рожали одного за другим, обрекая нас, четырёх сестёр, на страдания.

— Говорили, что вы не можете позволить себе подарки на свадьбы, но продавали последнее, чтобы подарить цветной телевизор, при этом отказываясь оплачивать учёбу старшей сестры.

— Если уж так хочется «принципа», то зачем оглядываться на других? Живите своей жизнью, но не топите в бедах своих дочерей.

Чжан Сюэ, распаляясь, высказала всё, что копилось годами, не щадя мать.

Та, услышав это, в ярости зарыдала, угрожая покончить с собой.

— Сестра, не останавливай её, — Чжан Сюэ отстранила руку сестры и холодно указала на мать. — Хочешь умереть — иди. Только сначала верни деньги за разгром в интернет-кафе, чтобы после смерти нам не пришлось за тебя расплачиваться.

Мать широко раскрыла глаза, глядя на дочь, не веря услышанному:

— Сюэ, как ты смеешь так со мной разговаривать?

Чжан Хуачунь вздохнула, наблюдая, как сестра уходит.

Она понимала: Сюэ не желала матери смерти, а лишь хотела, чтобы та осознала, как её слепое стремление «не ударить в грязь лицом» обернулось страданиями для всех.

— Мама, мы не хотим идти против вас. Просто послушайте, что у нас на сердце, — мягко сказала Чжан Хуачунь, пытаясь успокоить мать.

Та затихла, уставившись в землю, тяжело дыша.

— Ладно, ладно, вы все выросли, окрепли, — в голосе матери звучала горечь. — Всю жизнь я убивалась ради вас, а в итоге заслужила лишь проклятия и пожелания смерти.

— Мама, мы не это имели в виду. Мы просто хотим, чтобы вы были более рассудительны.

Чжан Хуачунь осторожно подбирала слова.

— Вы ради «принципа» делаете то, что вредит и вам, и нам. Нам больно это видеть.

— Но разве не ради этого живут все? — В глазах матери мелькнула упрямая искра. — Лучше терпеть лишения, чем позволить себя унижать.

— Сестра, не трать силы, — Чжан Сюэ остановилась, обернувшись. — Мать упряма, как буйвол. Проще в небо взлететь, чем её переубедить.

— Хорошо, мама, мы не будем заставлять вас меняться, — Чжан Хуачунь вздохнула. — Но поймите: мы живём ради собственного счастья, а не ради «принципа» или чужого мнения.

http://tl.rulate.ru/book/145271/7734691