Фильтрация была относительно лёгкой работой. Толчёный батат клали в бочку, разбавляли водой, перемешивали, чтобы вымыть крахмал, затем воду пропускали через марлю на кресте. Нужно было просто катать её вперёд-назад, затем промывать отходы батата и снова фильтровать.
— Племянница, зачем пришла? — глаза Су Юнхэ загорелись при виде Су Цзылинь.
— Просто проведать, справляетесь? — Су Цзылинь просто проигнорировала его обращение.
— Нормально, что нужно? — отец выпрямился и посмотрел на неё.
— Я хочу, чтобы дядя Юнхэ пошёл со мной в горы.
Отец кивнул:
— Хорошо, идите, только вернитесь пораньше.
— Хорошо, папа, если не успеваете, просто сложите или пусть те, кто впереди, остановятся и помогут очистить заднюю часть.
Су Цзылинь действительно боялась, что отец будет работать без остановки, чтобы успеть.
— Эй, я знаю, я же не устану.
Видя её беспокойство, отец улыбнулся и помахал рукой, чтобы она шла.
Су Юнхэ с плетёной корзиной за спиной шёл за Су Цзылинь:
— Цинь, куда мы идём?
— На гору Тяньмэнь, давно хотела сходить, всё времени не было.
Они шли на запад, по пути не встретили никого, но в полях работало много людей.
Уже начали собирать кукурузу. Су Цзылинь посмотрела на Су Юнхэ:
— Твоя, кажется, уже созрела?
Су Юнхэ покачал головой:
— Моя позже посажена, созреет через два дня после вашей. Отдохну пару дней, думаю, успею собрать.
Все работали быстро, впереди срывали початки, а сзади уже рубили стебли кукурузы, затем скручивали их в верёвки и оставляли у края поля, чтобы после сбора кукурузы можно было унести их для растопки.
После того как стебли кукурузы были срублены, следующие люди сразу переворачивали плети батата. Переворачивание плетей увеличивало урожай и качество батата, уменьшало рост случайных корней и концентрировало питательные вещества в батате.
— Сколько ты посадил в этом году?
Переворачивание плетей батата было тем, чему Су Цзылинь их научила. Раньше они этого не знали, просто сажали батат, потом немного пропалывали, иногда случайно выдёргивали плеть батата, и, видя белые корни, очень расстраивались.
— Хе-хе! — Су Юнхэ почесал голову. — Все поля засадил, ещё расчистил один му пустыря и тоже посадил. Только в первый год, наверное, урожая не будет, но ничего, через два года можно будет сажать батат, земля там красная, батат там растёт лучше всего.
— Расчистил пустырь?
Это удивило Су Цзылинь. В эту эпоху расчистка пустыря была дорогостоящей, и никто не хотел этим заниматься, даже если первые три года не нужно было платить налоги за новую землю.
Расчистка пустыря требовала много усилий: нужно было вырывать сорняки, поливать, удобрять… Если были камни, их нужно было убирать. Если пустырь был далеко от воды, то поливать было нелегко, и в первые три года на пустыре почти ничего не росло, в основном было много сорняков, которые было трудно убрать.
Кроме воды, нужно было удобрять. В это время не держали свиней и коров, и навоза, который они производили, не хватало, лучше было удобрять свои плодородные поля, чтобы увеличить урожай.
По всем этим причинам никто не хотел расчищать пустырь. Тратить столько усилий, чтобы в первые три года, скорее всего, ничего не получить, было слишком дорого.
— Расчистил один му, буду постепенно удобрять. Сейчас, работая у тебя, жизнь стала легче, можно позволить себе удобрять один му пустыря. Мы с Юннином ещё молодые, сил много, будем постепенно удобрять. Иначе на наших полях еды не хватит.
У подножия горы Су Юнхэ остановил её:
— Иди сзади, я тут знаю дорогу.
Не дожидаясь её ответа, он потянул её за собой.
Су Цзылинь подняла бровь, ничего не сказала, спокойно пошла за ним.
На этот раз они планировали углубиться в горы, поэтому не задерживались снаружи.
Чем глубже они заходили, тем прохладнее становилось, трава и кусты были очень высокими, и, войдя, они могли видеть только головы.
Су Юнхэ шёл с серпом, рубил на ходу. Су Цзылинь шла сзади, и ей было легче.
Пересекая лес, Су Цзылинь подняла голову:
— Дядя Юнхэ, посмотри, что это?
Су Юнхэ остановился, посмотрел туда, куда она указала, и увидел несколько гроздей фруктов. Кожура была светло-фиолетовой, по два-три в грозди, форма напоминала банан, некоторые уже цвели.
— Что это? — он смотрел вверх, ошеломлённый.
— Бархатцы, — глаза Су Цзылинь загорелись.
Фрукты на дереве уже созрели, наверняка сладкие.
— Бархатцы? — Су Юнхэ повторил, затем покачал головой. — Не слышал, можно есть?
— Можно, те, что фиолетовые и треснувшие, самые сладкие, они уже созрели.
Су Цзылинь уже слюнки пускала. За четыре месяца она съела только несколько диких бататов, фруктов почти не было.
Когда собирала грибы, нашла несколько диких персиков, но тогда они ещё не созрели. А через несколько дней, когда вернулась, большинство уже склевали птицы.
Конечно, были и не тронутые, но когда их разломили, внутри были черви. Неудивительно, что птицы их не ели.
Услышав, что можно есть, глаза Су Юнхэ загорелись. Он снял корзину:
— Хорошо, подожди, я соберу.
Он раздвинул траву внизу, закинул серп за спину и быстро забрался на дерево.
— Собирать только треснувшие?
Су Юнхэ срезал крюк, привязал к нему лиану и бросил вниз Су Цзылинь:
— Повесь корзину на крюк.
Су Цзылинь сделала, как он сказала:
— Фиолетовые, но не треснувшие, тоже можно собрать.
Су Юнхэ кивнул:
— Хорошо, понял, отойди, не смотри вверх, а то пыль в глаза попадёт.
Ветки наверху переплетались, лианы бархатцев запутались. Су Юнхэ крюком подтягивал их, собирал и клал в корзину. Те, что были далеко, Су Цзылинь срезала длинную ветку с крюком, чтобы он мог дотянуться.
Так как в эти горы никто не ходил, трава и кусты были густыми и высокими. Все боялись, что в траве могут быть насекомые или змеи, поэтому не обращали внимания наверх.
Теперь, обнаружив здесь бархатцы, Су Цзылинь начала осматриваться и увидела, что вокруг было ещё много бархатцев, все созревшие, но многие уже были съедены птицами.
Су Цзылинь не уходила далеко, собирала только те, что могла достать. Затем вернулась и села под деревом, ела и ждала Су Юнхэ.
Су Цзылинь собрала около десятка. Корзина Су Юнхэ уже почти наполнилась:
— Дядя Юнхэ, спускайся, в следующий раз возьмём несколько мешков и соберём больше, сегодня пойдём дальше.
http://tl.rulate.ru/book/145267/7942439
Готово:
