Поскольку Сяо Ян изучал язык цзю самостоятельно, он овладел им неглубоко и понимал лишь основы повседневного общения.
Как гласит пословица, «знаешь себя и противника — будешь непобедим». Сяо Ян отлично осознавал, насколько важно хорошо выучить язык цзю.
Возможно, на текущем уровне это умение ещё не кажется критичным.
Но когда он достигнет более высоких рангов, непонимание общения между цзю и языковой барьер неизбежно поставят его в невыгодное положение.
В среду на уроке гунфа Хун Цин начал объяснять концепцию разбавления юаньцзина, учил правильному использованию и продолжал помогать студентам пробивать акупунктурные точки.
После обеда Сяо Ян закончил «варить яйца» в Чуцзючжуне и вышел, ощущая невыносимую жару.
Заглянув в супермаркет при жилом центре за бутылкой апельсинового сока, чтобы утолить жажду, он вдруг о чём-то вспомнил, и на его губах появилась хитрая ухмылка. Он обратился к продавцу:
— Хозяин, дайте мне десять охлаждённых арбузов, порезанных на дольки.
…
У спортивной площадки Академии Байлу.
Восемь человек из общежитий 511 и 512 с аппетитом уплетали ледяные арбузы.
Сяо Ян отправил в групповом чате сообщение, упомянув всех:
[Угощаю всех одногруппников бесплатными арбузами. Желающие — собираемся у спортивной площадки.]
Наблюдая за новичками, проходящими адскую тренировку, Сяо Ян и компания ели ещё с большим удовольствием.
Во время их собственной «муштры» старшекурсники не раз играли на их нервах, и теперь настал момент отплатить следующему поколению.
За подготовку новобранцев этого года отвечала не «Цянцюцы», а «Юяочжай».
Главным инструктором был Няньгао — тот самый, что когда-то уговаривал Сяо Яна вступить в «Юяочжай» и даровал ему титул досрочно.
Няньгао, как и прежде, стоял на трибуне в жёлтом халате, наблюдая за тренировкой каждого новичка.
— Ц-ц-ц, — причмокнул Хуан Юаньцзи, с наслаждением откусывая арбуз. — Этим годом совсем не впечатлили. Физическая подготовка слабовата. Смотри, ещё один отключился.
Гу Ицай поддержал:
— Да, хуже меня ещё поискать.
Сяо Ян безжалостно подколол:
— В нашем классе только вы двое падали в обморок по шесть раз за день. Даже девчонки такого не вытворяли. И вам не стыдно?
Гу Ицай вспылил:
— Я просто тренировался усерднее! Это нельзя сравнивать!
С этими словами он яростно впился зубами в арбуз.
— О чём речь? И чего это вы разбушевались?
Подошли девушки из третьего класса Инь: Сун Хэ, Ли Мувань и ещё две их соседки. Парни вежливо освободили лучшие места.
Но Цин Исэ и Ян Юйвэй отсутствовали.
Компания веселилась, как вдруг на школьной карте Сяо Яна появился запрос голосового вызова.
Звонок в разгар веселья или погружения в какое-то дело всегда раздражает.
Кому бы это?
Сяо Ян открыл уведомление и нахмурился.
Звонил Мэн Сюсянь.
Обычно он писал сообщения, но никогда не звонил — это был первый случай с момента поступления.
Сяо Ян принял вызов, собираясь с улыбкой предложить Мэн Сюсяню присоединиться к поеданию арбузов, но не успел заговорить.
— Иди туда, где никого нет, — раздался низкий, напряжённый голос Мэн Сюсяня.
Сердце Сяо Яна сжалось.
За всё время, начиная с первой встречи в Таоюане, Мэн Сюсянь всегда говорил спокойно и мягко.
Неважно, ошибался ли ученик или отказывался учиться — он неизменно улыбался, терпеливо объясняя и направляя.
Сяо Ян ни разу не слышал от него резких слов или раздражения.
Но сейчас тон Мэн Сюсяня был беспрецедентно серьёзным.
Сяо Ян не включил громкую связь, нашёл отговорку для остальных и отошёл в угол.
— Всё, Мэн-лаоши, в чём дело?
— Где ты?
— На спортивной площадке, ем арбузы.
— Немедленно подойди к общежитию преподавателей. Быстрее, чем можешь.
— Что случилось…
— Сейчас же!
Гудки.
Разговор прервался, оставив в душе Сяо Яна тревожное предчувствие. Что-то серьёзное. Он быстро попрощался и зашагал к общежитию преподавателей.
По пути он несколько раз использовал «Цото Май» и вскоре оказался на месте. Мэн Сюсянь уже ждал.
Скрестив руки за спиной, он стоял с каменным лицом, без намёка на эмоции. Его аура резко отличалась от обычной: не мягкий весенний ветерок, а грозовая туча, готовая разразиться в любой момент.
Каждый студент, видя классного руководителя в таком состоянии, невольно пугался.
Сяо Ян не стал шутить, как обычно, а быстро подошёл. Но Мэн Сюсянь резко крикнул:
— Стой смирно!
Сяо Ян замер, ошеломлённый.
Мэн Сюсянь шагнул вперёд, крепко схватил Сяо Яна за плечи и пристально посмотрел ему в глаза, так, будто хотел пронзить взглядом самые глубины его души.
В глазах Сяо Яна мелькнула растерянность. Он никогда не видел у Мэн Сюсяня такого острого, пронизывающего взгляда — настолько, что по спине пробежали мурашки.
— Я задам тебе один вопрос. Ты должен ответить честно, без лжи! Понятно?!
Обычно низкий и бархатистый голос Мэн Сюсяня звучал хрипло, будто слова выдавливались из горла. Быстрая речь выдавала его внутреннее напряжение.
Сяо Ян нахмурился и кивнул.
— Да, понятно.
Ум Сяо Яна уже догадался, в чём дело, — только одно событие могло вызвать такую реакцию.
И действительно, следующие слова Мэн Сюсяня подтвердили его предположение.
Мэн Сюсянь сжал плечи Сяо Яна ещё сильнее, словно пытаясь сфокусировать его внимание. Его блю сдвинулись, голос стал глубже:
— Во время зимних каникул ты проводил иньюань девятиликому имени Минь Ци?
Сяо Ян глубоко вздохнул.
Так и есть…
Значит, Минь Ци действительно смог самостоятельно провести иньюань.
Сяо Ян всегда был человеком, отвечающим за свои поступки. Он не боялся признать то, что сделал.
Даже если за это его исключат и отправят обратно в Таоюань, он готов принять последствия. До сих пор он считал, что поступил правильно.
Он был убеждён, что политика «Цзюхуаньцзюй» в отношении девятиликих несправедлива. Как он говорил Сюнь Му на том самом уроке культуры Ли в библиотеке вместе с Лу Синцзинем:
«Ошибка одного Минь Чжао не должна ложиться на весь народ цзюли».
Даже сейчас, будь у него выбор, он снова помог бы Минь Ци. Как и всегда, видя несправедливость, он протягивал руку помощи.
Эта мысль придала ему уверенности. Он прямо посмотрел в глаза Мэн Сюсяню.
— Я…
— Подумай, прежде чем отвечать!!!
Рёв Мэн Сюсяня перекрыл его слова.
Он встряхнул Сяо Яна за плечи, будто пытаясь встряхнуть его разум.
Увидев, как обычно сдержанный Мэн Сюсянь проявляет такую эмоциональность, Сяо Ян замешкался. Он почувствовал, как дыхание Мэн Сюсяня стало тяжелее, и начал лихорадочно думать.
Руки Мэн Сюсяня, словно тиски, сжимали его плечи, казалось, он не отпустит, пока не услышит нужный ответ.
Постепенно Сяо Ян начал понимать что-то в этом пронзительном взгляде.
Острота сменилась глубиной, в которой скрывалось нечто неожиданное.
Мэн-лаоши… действительно видит насквозь…
Наконец, в глазах Сяо Яна блеснула решимость.
— Я не проводил иньюань девятиликим.
Выражение лица Мэн Сюсяня не изменилось, став даже суровее.
— Я сказал — не лги! Говори правду!
— Я сказал правду! Я не проводил иньюань девятиликим!
Тон Мэн Сюсяня смягчился, взгляд стал теплее.
— Сяо Ян, не бойся. Только правда поможет мне тебя защитить.
— Я уже сказал правду.
Сяо Ян почувствовал, как хватка на его плечах ослабла.
— Это чрезвычайная ситуация. Мне нужна только правда. Не скрывай ничего, и мы найдём выход. Иначе тебе никто не поможет.
Мэн Сюсянь говорил искренне, с заботой и участием.
Сяо Ян улыбнулся.
— Не волнуйтесь, Мэн-лаоши, я всё понимаю. Я этого не делал.
Только тогда Мэн Сюсянь отпустил его, поправил помятые рубашки и вернул себе обычное спокойствие.
— «Цзюхуаньцзюй» прислали людей. Они в конференц-зале на верхнем этаже административного корпуса. Декан Пан и другие руководители уже там. Скорее отправляйся.
Что?! Представители «Цзюхуаньцзюй» в академии?
Сяо Ян кивнул и развернулся.
Мэн Сюсянь проводил его взглядом, затем слегка нахмурился и направился в другую сторону.
В конференц-зале на верхнем этаже Тао Ляньчжи ощутила лёгкие колебания юаньли у своего уха и едва заметно кивнула Пан Циньсяню.
Тот сделал вид, что ничего не заметил, но в глубине глаз блеснула тень удовлетворения.
…
По пути в административный корпус Сяо Ян шёл не спеша, обдумывая ситуацию.
Цель разговора с Мэн Сюсянем стала ему ясна после того крика.
Во-первых, Мэн Сюсянь задал вопрос, а не утверждение.
Он спрашивал.
Значит, у «Цзюхуаньцзюй» не было неопровержимых доказательств.
Во-вторых, за ним пришёл Мэн Сюсянь, а не Тао Ляньчжи.
Это означало, что ситуация ещё не достигла точки невозврата. В противном случае Тао Ляньчжи, обладая силой второго ранга девятого уровня, просто телепортировала бы его в зал.
Миссия Мэн Сюсяня состояла в том, чтобы подготовить Сяо Яна, дать ему понять серьёзность положения и… настоять на отрицании. Вот истинная цель беседы.
На самом деле… Разве Мэн Сюсянь не знал, проводил ли Сяо Ян иньюань?
Он слишком хорошо знал Сяо Яна — тот был способен на такой поступок.
Но в условиях цейтнота, с риском подслушивания, Мэн Сюсянь мог только так предупредить его. Это был единственный шанс.
Более того, упоминание о декане Пане и других руководителях означало: «Не бойся, академия на твоей стороне».
К счастью, Сяо Ян был достаточно сообразителен, чтобы понять намёки.
Каждая фраза их диалога имела скрытый смысл:
«Я не проводил иньюань девятиликим» = «Я понял вашу мысль, Мэн-лаоши».
«Я сказал — не лги! Говори правду!» = «Держись этой линии, ни в чём не признавайся!»
«Я сказал правду! Я не проводил иньюань девятиликим!» = «Я не отступлю».
«Сяо Ян, не бойся. Только правда поможет мне тебя защитить» = «Не бойся, пока ты отрицаешь, мы сможем тебя выручить».
«Я уже сказал правду» = «Я понял».
«Это чрезвычайная ситуация. Мне нужна только правда. Не скрывай ничего, и мы найдём выход. Иначе тебе никто не поможет» = «Если дрогнешь — никто не спасёт».
«Не волнуйтесь, Мэн-лаоши, я всё понимаю. Я этого не делал» = «Я не делал этого, так зачем мне дрогнуть?»
«„Цзюхуаньцзюй“ прислали людей. Они в конференц-зале на верхнем этаже административного корпуса. Декан Пан и другие руководители уже там. Скорее отправляйся» = «Иди, руководство академии поддерживает тебя».
http://tl.rulate.ru/book/145265/7764480
Готово:
