— Это… лучший способ разрушить иллюзии. На твоём нынешнем уровне помни: убийства и размножение — лишь временные цели, вечный принцип Цзю — захват и грабёж.
Выслушав слова Лао У, Сяо Ян ощутил, будто его озарило. Ум прояснился, словно пелена спала с глаз.
— Я понял. Не надо цепляться за внешнюю правду или ложь, нужно видеть суть. Смотришь на цветы в тумане — но это не цветы, смотришь на луну в воде — но это не луна. Не важно, настоящие они или нет, главное… мимолётная радость от созерцания их туманной красоты.
Лао У долго смотрел на Сяо Яна, лицо его оставалось невозмутимым, без намёка на одобрение или недовольство. Лишь глаза постепенно затуманились, будто погрузились в воспоминания…
Наконец он поднялся и, бросив фразу, направился в лабораторию.
— Завтра приходи пораньше, поможешь.
— Да! — Сяо Ян выпрямился и громко ответил.
…
Наступил канун Нового года.
Поскольку это было похоронное бюро, даже в канун праздника здесь не вешали красных фонарей, не клеили красных бумажных узоров и иероглифов «счастье».
Внутри и снаружи не было ни капли красного: только белая бумага и чёрные гробы.
Но улыбка Сяо Яна сияла ярче солнца.
Утром он радостный пришёл ко входу в бюро.
Странно: ворота были открыты, но в зале не было ни Лао У, ни Туаньцзы.
Сяо Ян обошёл все комнаты — никого.
Сузив глаза, он посмотрел на ту самую дверь, что всегда оставалась закрытой: лабораторию Лао У.
Сяо Ян скривился. Заглянуть внутрь, ничего не трогая — не страшно же?
Скрип.
Дверь открылась, и волна густого травяного запаха ударила в лицо. Три стены были уставлены трёхметровыми шкафами с лекарствами, на четвёртой стоял деревянный стол с инструментами.
В центре комнаты возвышался котёл по пояс высотой, закрытый крышкой. Под ним тлел огонь: казалось, внутри что-то варили.
Сяо Ян заметил, что пламя слабеет, и взял сухую ветку, чтобы подбросить.
— Стой!
Лао У появился в дверях, крича отчаянно, и остановил Сяо Яна.
Мгновенно переместившись, он выхватил ветку из рук парня и заворчал:
— Отлучился на минутку в уборную, а ты уже чуть не испортил всё!
Сяо Ян смущённо почесал затылок.
— Но ты же сам велел прийти пораньше…
— Вали отсюда! Кто разрешил тебе заходить?!
Лао У пару раз лягнул Сяо Яна в зад и вытолкал за дверь, захлопнув её.
Сяо Ян развёл руками и улёгся на крышку гроба, глядя в потолок.
Вскоре вернулась Туаньцзы, подпрыгивая от радости. В руках она несла фазана, зайца, окуня и пучок диких овощей.
— Сяо Янгэ, доброе утро!
Сяо Ян поспешно взял продукты и отправился с ней на кухню.
Теперь стало ясно, куда подевались учитель и ученик: один был в уборной, другой — на охоте.
Туаньцзы, всего восьми лет, едва доставала до стола. Чтобы резать овощи, ей приходилось вставать на табурет, а взрослый фартук волочился по полу.
Видя это, Сяо Ян, чистивший рыбу, почувствовал смесь умиления и грусти.
Восемь лет — это возраст, когда дети должны беззаботно играть, а ей приходится возиться с мёртвыми, выполнять взрослую работу и сражаться с Цзю.
Конечно, у Туаньцзы невероятный талант: восьмилетняя на уровне «гэн» — беспрецедентно.
Но Сяо Ян давно понял: нельзя видеть только успехи, не замечая цены.
Сам он прошёл обряд «Иньюань» в шестнадцать, и те семь дней были адом. А Туаньцзы — в пять лет… Лао У не Тао Ляньчжи, он не станет жалеть ученика; даже обучая «Цигун», заставит пройти все семь дней.
Представить только: пятилетний ребёнок переживает то, что Сяо Ян выдержал в шестнадцать. Такая выносливость и сила духа…
— Кстати, Туаньцзы, хочу спросить, — прервал он свои мысли.
Девочка закончила разделывать зайца, поставила чайник и начала ощипывать фазана.
— Спрашивай.
— Вчера вечером, во время тренировки, я почувствовал, что силы «юаньли» уже достаточно для прорыва на второй уровень «жэнь». Но я не стал пробивать точки, а сегодня утром обнаружил, что «юаньли» сами прорвались. Что это значит?
Туаньцзы надула губки, закатила глаза и нахмурилась, размышляя.
— Не знаю. А почему ты не стал пробивать, если сил хватало? Хотел покрасоваться?
Сяо Ян бросил очищенную рыбу на доску и рассмеялся.
— Нет! Просто следующее испытание в академии требует первого уровня «жэнь». А я теперь второй — не знаю, допустят ли меня.
Шшшшш!
Туаньцзы ловко разрезала окуня на восемь частей, сделав надрезы.
— Со мной такого не случалось. Сяо Янгэ, ваша академия красивая? Там много симпатичных парней и девушек?
Сяо Ян кивнул.
— Да, очень уютная. Как-нибудь свожу тебя. Пейзажи прекрасные, красавцы и красавицы на каждом шагу. Я там самый невзрачный.
Туаньцзы рассмеялась.
— Ха-ха-ха, Сяо Янгэ, ты опять врёшь! Ты же симпатичный. У тебя есть девушка?
В голове мелькнул образ Цин Исэ, и уголки губ Сяо Яна дрогнули.
— Э-э… пока нет.
Туаньцзы вытерла руки об фартук и лукаво улыбнулась.
— Но ты замешкался! Значит, девушки нет, но есть кто-то, кто нравится, да?
Сяо Ян ущипнул её за пухлую щёку, притворно сердясь.
— Маленькая, а уже умничает! Останешься без новогоднего подарка!
Услышав о подарке, Туаньцзы сразу сдалась; глаза наполнились невинностью.
— Прости-прости… не лишай меня подарка.
— Ладно, ладно, получишь… Следи за огнём! Рыба подгорит! — закричал Сяо Ян.
Туаньцзы засуетилась, торопливо подливая воду в котелок.
…
Приготовив праздничный ужин, они втроем сели за круглый стол в боковой комнате.
Блюда стояли аппетитные: жареный заяц, курица с имбирём и луком, красный окунь, фаршированный тофу, дикие овощи, суп из ребрышек с травами, пампушки, лапша и бутылка грушевой настойки от Лао У.
И Сяо Ян, и Туаньцзы знали правила приличия: пока Лао У не возьмёт палочки, они не начнут.
Старшие садятся первыми, старшие начинают первыми — таков китайский этикет.
Лао У посмотрел на Туаньцзы, потом на Сяо Яна. В их глазах было что-то странное, но он не мог понять что. Махнул рукой над столом.
— Ешьте, а то осты…
— Учитель, с Новым годом! Желаем здоровья и исполнения желаний! Поскорее найти нам тётю!
— Лао У, с Новым годом! Пусть день будет весёлым, а ночь — спокойной!
Лао У не успел договорить, как Сяо Ян и Туаньцзы бросились на колени с поздравлениями.
Трижды поклонившись, они одновременно достали карманы.
Лао У опешил от такой наглости и на мгновение потерял дар речи. Затем рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Вы совсем обнаглели. Туаньцзы, он тебя испортил.
Девочка хихикнула.
— Сяо Янгэ сказал, что вечером будет много фейерверков, а утром — поздравлений. Кто раньше поздравит — тот раньше разбогатеет.
Лао У ласково погладил её по голове и достал из кармана тонкую тетрадь.
— Вчера, когда сражались с тем «бин» уровня «Хуньцзю», ты потратила все свои «Инюаньфу». Вот метод их создания. Теперь можешь делать сама, сколько захочешь.
Глаза Туаньцзы загорелись от восторга, и она обняла Лао У.
— Спасибо, учитель!!
Лао У повернулся к Сяо Яну, и улыбка исчезла.
Сяо Ян стоял на коленях, глупо ухмыляясь и сверкая белыми зубами.
— Хе-хе… хе-хе-хе…
Лао У лёгким движением руки поднял его с колен.
— Наглец. Видно, в академии безобразничал. Держи!
Он бросил крошечный кристалл размером с арахис, алого цвета.
Единственная красная вещь в похоронном бюро в эту новогоднюю ночь.
Сяо Ян узнал его и широко раскрыл глаза от восторга.
— Это… разбавленный «Юаньцзин»?!
Лао У приподнял бровь.
— На первом курсе уже знаешь? Неплохо. Концентрация пять процентов, хватит надолго.
Сяо Ян схватил кристалл и воскликнул:
— Щедро! Спасибо, шеф!
Он даже хотел обнять Лао У, но побоялся получить пощёчину и сдержался.
Разглядывая кристалл, он всё больше восхищался.
— Такой кусочек стоит тысяч две «кэдянь», да? Лао У, ты щедр.
Лао У усмехнулся.
— Нет, не тысячи. Всего несколько медяков.
Сяо Ян удивился.
— Как так?
Лао У указал на лабораторию.
— Помнишь «Сицзю» и того «гэн» уровня «Хуньцзю»? Из них и сделал. Потратился только на дрова и добавки. Если бы покупал — ни за что не отдал бы тебе такую дорогую вещь.
Я хочу спокойной жизни, так что если спросят, откуда у тебя кристалл, придумай что-нибудь. Мест, где их продают, много, но тех, кто умеет создавать, во всём мире можно по пальцам пересчитать.
Создавать разбавленный «Юаньцзин»… из Цзю?!
Сяо Ян снова поразился. Лао У, кажется, умел всё!
Спрятав кристалл, он заметил горящий взгляд Туаньцзы.
— Сяо Янгэ, с Новым годом! Пусть твоя любимая девушка станет твоей! Приводи её в гости!
Сяо Ян ущипнул её за щёку.
— Какая сладкая. Закрой глаза.
Туаньцзы послушно закрыла глаза, скрестив пальцы на груди.
Сяо Ян заметил настороженный взгляд Лао У и скривился.
— Ты что, думал, я её поцелую? Я не маньяк. Это молодёжная романтика, ты, старик, не поймёшь.
— Пф! — Лао У фыркнул и отвернулся, закинув ногу на ногу.
Закрыв глаза, Туаньцзы почувствовала лёгкое волнение. Раньше Новый год она проводила с Лао У — скучно и однообразно, без особых радостей.
Теперь, с Сяо Яном, всё стало интереснее.
Вдруг она ощутила, как что-то мягкое скользит по лицу, щекоча и оставляя лёгкий аромат.
Через мгновение Сяо Ян сказал:
— Всё, открывай!
Туаньцзы открыла глаза и увидела в медном зеркале своё отражение — такое же милое, но… без веснушек, что делало её ещё симпатичнее.
В другой руке Сяо Ян держал маленький круглый флакон с металлическим блеском, явно дорогой.
— Та-дам! Тональный крем с зеркалом в крышке! Нравится? Эй… Туаньцзы, не плачь… Лао У, ты же видел, я её не обижал.
Губы Туаньцзы задрожали, глаза наполнились слезами.
— У-у… спасибо, Сяо Янгэ… мне очень нравится…
Сяо Ян поспешно достал из «Яошэнь Ху» салфетку и сердито сказал Лао У:
— Это ты виноват! Наверное, давно не возил её в «Таоюань». Утешь её!
Лао У недоумевал. Раньше, даже во время тяжёлых тренировок, Туаньцзы не плакала. Почему теперь, из-за какого-то крема?
Он ласково сказал:
— Ну-ну, Туаньцзы, не плачь. Весной свожу тебя в «Таоюань» на несколько дней.
Сяо Ян поддержал:
— Верно. В канун Нового года надо радоваться.
http://tl.rulate.ru/book/145265/7764440
Готово:
