Ну не знаю, понравится ли Хуэйи такой вариант!
Цинь Байчжи уже перешагнула за несколько десятков лет, но время обошлось с ней мягко. В уголках её глаз, когда она улыбалась, проступали одна-две тонкие морщинки, но кожа оставалась светлой и подтянутой, черты лица — изящными.
По сравнению с Дуань Сюмэй, которая была младше её на несколько лет, она выглядела даже моложе.
Дуань Ичуань называл Цинь Байчжи «сестрой», и те, кто не знал правды, легко могли поверить, что они действительно родственники.
Сюмэй, едва увидев её сияющую улыбку, сжала губы и отвернулась, её голос по-прежнему звучал едко:
— Да ладно тебе! Разве ты найдёшь для Хуэйи достойную партию? Боюсь, опять подсунешь какого-нибудь капиталиста! Я теперь начальник отдела — вокруг меня толпы подхалимов! Неужели я сама не справлюсь?
— Сюмэй! Хватит!
Как только Сюмэй произнесла слово «капиталист», бабушка Дуань не выдержала и резко оборвала её, но та всё равно договорила до конца.
— Да, видимо, моя помощь не потребуется, — тихо сказала Байчжи.
— Конечно, не потребуется! — фыркнула Сюмэй.
На лице бабушки Дуань не осталось и следа улыбки. Агрессивное поведение Сюмэй и подавленная печаль Байчжи создавали резкий контраст. Подобные сцены повторялись уже не раз.
И снова бабушка встала на сторону Байчжи, отчитав Сюмэй:
— Сюмэй! Как ты разговариваешь с невесткой! Мы до сих пор не разобрались с твоим последним поступком, а Байчжи великодушно просила нас не упрекать тебя. Как ты можешь быть такой неблагодарной после стольких лет? И ещё предавать свою семью!
Последние два месяца у Байчжи было так много свободного времени, чтобы ухаживать за Бай Юй, не только потому, что она сама этого хотела, но и потому, что её отстранили от работы. Сюмэй донесла на неё, вспомнив «неблагонадёжное» происхождение Байчжи из-за её семьи, и в результате та лишилась должности.
Хорошо, что её прошлые заслуги помогли избежать тюрьмы.
А Сюмэй, которая донесла на Байчжи, сразу заняла её место и с тех пор только и делала, что хвасталась этим перед ней.
Если бы донос исходил от постороннего, это не было бы так больно. Но самое горькое — что это сделал близкий человек.
После случившегося Байчжи не стала ничего говорить, не обвиняла Сюмэй и даже попросила семью не ругать её.
Всё это и без того заставляло бабушку Дуань испытывать вину и жалость к Байчжи. А теперь Сюмэй ещё и выставила это напоказ, что окончательно вывело её из себя.
Вспоминая, как Байчжи годами уступала Сюмэй и терпела её выходки, бабушка чувствовала себя всё более виноватой.
— Какое ещё предательство? Это факты! Разве факты нельзя озвучивать? Она ведь тогда вышла за твоего старшего брата только ради защиты! Всё равно она дочь капиталиста! Я называю её невесткой, но что она для меня сделала? Ничем не помогала! В Академии наук только и делала, что командовала мной! А вы всё её хвалите! — Сюмэй тоже разозлилась, её слова становились всё резче.
Чем больше бабушка унижала её и хвалила Байчжи, тем сильнее её бесило.
Байчжи было больно слышать такое. Глаза её наполнились слезами. Она взглянула на бабушку Дуань, ничего не сказала и быстро поднялась наверх.
Бабушка сжалась от этого взгляда и окликнула её.
Байчжи не ответила, лишь ускорила шаг.
Её бегство привело Сюмэй в восторг:
— Вот видите, я была права!
— Замолчи! Если не хочешь нормально встретить Новый год в этом доме — убирайся! — Бабушка задыхалась от ярости, глядя на её самодовольное лицо, и даже ударила её несколько раз.
— Мама, не говори так с тётей, — поспешно вмешалась Хуэйи, но, заметив Дуань Ичуаня, который стоял у стены, тут же прервала Сюмэй и предупредительно посмотрела на неё.
В душе она тоже злилась на Байчжи за то, что та не поддержала её свадьбу с Ичуанем. Все эти годы она старалась угождать ей, но так и не получила желаемого. Обычно, когда Сюмэй ссорилась с Байчжи, Хуэйи делала вид, что ничего не замечает, а потом, когда Байчжи уже проигрывала, вступала с утешениями.
Сюмэй последовала её взгляду и неожиданно встретилась глазами с мрачным взором Ичуаня. Она дёрнулась, и улыбка тут же исчезла с её лица.
Она отвела взгляд и замолчала.
— Тётушка, — спокойно произнёс Ичуань.
Сюмэй не ответила.
— Если я не ошибаюсь, твой покойный муж был как раз из тех, кого ты сейчас осуждаешь? Ты сама прицепилась к нему, а потом из-за тебя его семья отвернулась от него. Денег не получили, а потом ты ещё и своим безмозглым поведением довела его до гибели. Факты действительно можно озвучивать — ты ведь не впервые доносишь на своих. Тебе нравится быть вдовой — что ж, это твой выбор. Но место Байчжи постарайся удержать, — неспешно сказал он.
— Дуань Ичуань! — Сюмэй, задетая за живое, закричала с налитыми кровью глазами. — Что ты сказал! Повтори!
— Ачуань, — с досадой произнесла бабушка. Хотя всё это правда, но он всё же младший в семье, и так напрямую высмеивать прошлые скандалы было неправильно.
Ичуань усмехнулся, но в глазах его был холод:
— Тётушка, я называю тебя так только потому, что Байчжи с детства учила меня хорошим манерам. Не думай, что это из-за уважения к тебе.
Он не стал смотреть на расстроенное лицо бабушки и добавил ещё жёстче:
— Если ты так презираешь Байчжи, зачем живёшь в её доме? Кому ты пытаешься что-то доказать?
— Дуань Ичуань! Не думай, что я буду терпеть твою наглость только потому, что до сих пор тебя жалела! Я всё-таки твоя тётя! В детстве я о тебе заботилась! Какой ещё «дом Байчжи»? Я живу у своего родного брата, и ни ты, ни Байчжи не имеете права мне указывать! — Сюмэй дрожала от ярости, её взгляд стал злым.
— Байчжи слишком долго была к тебе добра, вот ты и разбаловалась. Мой отец беден — откуда у него деньги на такой большой дом? Дом в Цзинду — это приданое Байчжи.
Ичуань усмехнулся, беспощадно говоря даже о родном отце:
— Раз уж ты такая смелая, съезжай из дома Байчжи. Мой отец и правда хорош — умудрился на халяву жить и тебя притащил.
— Ты ещё и наглец — столько лет живёшь тут и ни копейки не заплатила.
Сюмэй тряслась, тыча в него пальцем, но не могла вымолвить ни слова. В конце концов она в бешенстве швырнула в него стоявший рядом чайник и закричала:
— Да кому нужен этот дом! Теперь ты меня не заманишь туда, даже если будешь умолять!
Бабушка и дедушка Дуань, вышедшие на шум, тоже остолбенели.
Юнь Сяоци, с поварёшкой в руке, наблюдал за происходящим из кухни, про себя восхищаясь братом.
У него бы не хватило смелости!
Хуэйи была в ярости. Она не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Раньше подобные ссоры заканчивались ничем, но теперь все были на взводе. Теперь у неё и Ичуаня точно ничего не выйдет!
Байчжи, сбежавшая наверх, украдкой спустилась и притаилась на лестнице, слушая перепалку.
Ах, этот парень всё же защищает её!
Ладно, раз он ещё её «послушный сынок», она постарается помочь ему с А Юй!
http://tl.rulate.ru/book/145039/7716662
Готово:
