— Что случилось?
Е Ци бросил взгляд на блокнот.
Каждая страница в этом блокноте весила для него как тысяча гинь: одна страница, одна человеческая жизнь.
Конечно, страница, написанная им самим, не в счет. Он просто написал ее за компанию, когда все остальные оставляли предсмертные записки. Он давно был готов к смерти и не собирался оставлять никаких последних слов.
Цяо Лань медленно прочитала вслух:
— Спокойный горизонт. Разделяет ряды живых и мертвых. Я могу выбрать только небо.
На ее лице появилось выражение, которого Е Ци раньше никогда не видел, предельно серьезное.
— Эти слова правда написал ты? Своей рукой?
— Да, — ответил Е Ци.
— Тогда почему на следующих страницах тот же почерк? Это же один человек писал? — Цяо Лань быстро пролистала блокнот.
На нескольких страницах после этой были разные предсмертные записки, но все они были написаны одинаковым почерком.
Е Ци объяснил:
— Эти написали несколько бойцов с того самолета. Они прибыли поздно, и я сказал им, что все уже оставили записи. Тогда они передали мне свои последние слова по связи, а я записал их за них.
Цяо Лань вспомнила: тот истребитель действительно прилетел в последний момент, и бойцы сразу вступили в бой, не успев написать ничего.
Оказывается, кто-то уже сделал это за них.
— Значит, это действительно ты написал? — Цяо Лань снова вернулась к той странице.
Е Ци кивнул:
— Но это не мои слова. Это строчки из известного стихотворения.
— Почему ты тогда написал именно это? Тебе нравится это стихотворение?
— Просто тогда оно вспомнилось, вот и записал, — Е Ци нахмурился. — А тебе-то какое дело?
Цяо Лань облизала пересохшие губы.
Медленно, четко произнесла:
— Это стихотворение произвело на меня впечатление. Я не совсем понимала его. Раньше у нас был учитель литературы, который любил цитировать такие вещи. Он говорил, что поэзия — это самая сильная форма выражения чувств.
Выражение лица Е Ци постепенно сменилось на удивленное и растерянное.
— Когда это было? Как звали твоего учителя?
Цяо Лань покачала головой:
— Не помню.
Е Ци нахмурился сильнее:
— Мужчина или женщина? Фамилия Фан?
— Не помню.
Как можно забыть, мужчина или женщина?
Растерянность Е Ци улетучилась, сменившись внезапным пониманием.
Он инстинктивно почувствовал, что Цяо Лань снова затевает какую-то игру, и насторожился.
Что поделать — она уже успела оставить в его памяти несколько неприятных воспоминаний.
Например, тот ледяной пломбир, который она шлепнула ему в лицо.
— Чего ты добиваешься? — спросил он.
Но сердце Цяо Лань билось все быстрее.
[Он сразу спросил, кто был тот учитель… Значит, он его знает!]
[И спросил про фамилию Фан!]
[Значит… значит…]
Она продолжила с той же серьезностью:
— Я только помню, что тот учитель говорил: когда человек по-настоящему понимает поэзию, возможно, он уже…
Она намеренно замолчала.
— Понимает мир, — закончил Е Ци. — Так откуда ты знаешь моего учителя литературы?
Он все еще не мог понять эту странную девушку!
Она не была его одноклассницей, и, судя по ее биографии, она никогда не жила в Цзинчэне, так что не могла учиться у того же преподавателя в более поздние годы.
Так как же она могла процитировать его слова?
Он пристально смотрел на нее. Если бы не обстоятельства, он бы немедленно начал расследование, чтобы выяснить, что еще она скрывает.
Но Цяо Лань полностью проигнорировала его подозрительный взгляд. Ее сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
[Боже, боже, боже!]
[Не может быть!]
[Как это вообще возможно?!]
[Хорошо, что Фэн Фэн зачитал все предсмертные записки на поминальной церемонии! Иначе я бы просто пробежала глазами и пропустила эти строки!]
[И хорошо, что мне пришла в голову эта безумная идея связать эти знакомые слова с Е Гоу, просто проверить на всякий случай…]
[Но как?! Это же совершенно нелогично! Они же совсем разные!]
— Ты… что с тобой? — Е Ци невольно отступил на шаг.
Цяо Лань явно была в возбужденном состоянии, в ее глазах блестели слезы, и это напомнило ему момент, когда она впервые его ударила.
В библиотеке университета C.
Тогда она тоже внезапно расплакалась, а потом набросилась на него.
— Не плачь, — он даже начал подозревать, что у нее нестабильная психика, например, слезы автоматически провоцируют агрессию.
Что касается ее отговорки про «из-за расставания, ошиблась человеком», он никогда в это не верил.
— Е Ци, у тебя нет депрессии? — неожиданно спросила Цяо Лань.
Е Ци:
…
[Я подозреваю у тебя манию, а ты у меня депрессию?]
— И где ты видишь у меня признаки депрессии?
Цяо Лань радостно рассмеялась:
— Вот именно! Ты совсем не похож! Значит…
[Значит, в прошлой жизни он столкнулся с чем-то настолько мрачным и тяжелым, что это привело к депрессии, бормотанию стихов, замкнутости…]
[Сейчас он совершенно не выглядел таким!]
[Потому что…]
[Потому что в этой жизни он встретил ее!]
[Она помогала ему поймать старуху, спасала его товарищей, спасла его самого, сражалась рядом с ним…]
[Она подарила ему столько тепла, что теперь ее можно было назвать Цяо Теплом!]
[Поэтому сегодня на поминальной церемонии он выглядел хоть и скорбящим, но собранным и решительным.]
[Он был сильным. Очень сильным. И чертовски красивым. Она даже почувствовала что-то вроде былого фанатского восторга, конечно, не настолько, но что-то похожее.]
— Подожди!
Цяо Лань аккуратно положила блокнот на ближайший стол. Предсмертные записи павших заслуживали уважения.
Затем она начала лихорадочно рыться в своем пространственном навыке.
Куртки, пальто, пуховики…
Сяо Ли купила кучу разной верхней одежды, но ни одна не подходила под ее воспоминания.
— Вот!
Если нет готового, можно сделать временный вариант.
Она достала комплект постельного белья: простыню, пододеяльник и наволочку. Серую простыню она вытащила, развернула и набросила на Е Ци.
— Что ты делаешь?
Е Ци, конечно, попытался сопротивляться.
— Просто сыграй со мной, — Цяо Лань предложила сделку. — Если согласишься, я дам твоей базе ящик тушенки в качестве благодарности.
Е Ци помолчал секунду:
— Десять ящиков.
— Три, и ни банкой больше.
— Восемь, иначе не согласен.
— Пять! Не хочешь — как хочешь!
— Договорились.
За пять ящиков тушенки Цяо Лань наконец завернула Е Ци в простыню, сформировав подобие короткого плаща, затем нашла булавки, чтобы сделать капюшон, и натянула его на голову Е Ци.
Она выключила свет.
Комната погрузилась в темноту.
Через щели в шторах пробивался слабый свет, и в полумраке можно было разглядеть силуэт.
Высокая фигура в коротком плаще с капюшоном предстала перед глазами Цяо Лань.
http://tl.rulate.ru/book/145038/7721373
Готово:
