На следующее утро Цзян Нинъюэ, Ли Чуньянь и Фэн Синь завтракали в ресторане отеля, когда раздался звонок от директора Чэня.
— Сяо Юэ, я слышал, ты в Сяцзэ?
— Да, — Цзян Нинъюэ проглотила кусок и спросила: — В чём дело, директор? Хотите приехать? Но я уже собираюсь уезжать.
— Не уезжай пока, произошло ЧП, — директор Чэнь поспешно объяснил: — В парке водно-болотных угодий Сяцзэ массово гибнут восточные белые аисты. Это уже разошлось по сети. Если ты рядом, срочно выезжай на место.
— Что? — Цзян Нинъюэ на мгновение застыла, затем быстро ответила: — Я поеду, но я же одна.
— Подожди, я попрошу главную редакцию скоординироваться с телеканалом Сяцзэ, — вроде бы вчера я записала номера нескольких местных журналистов, сначала позвоню им.
Закончив разговор, Цзян Нинъюэ отложила телефон. Ли Чуньянь нахмурилась:
— Сяо Юэ, что случилось?
— В национальном парке водно-болотных угодий Сяцзэ массово гибнут восточные белые аисты. Сестра, я не смогу поехать с тобой обратно, мне нужно на место.
Ли Чуньянь повернулась к Фэн Синь:
— Сяо Фэн, поезжай с Сяо Юэ. Сяо Юэ, я не курирую это направление, поэтому не поеду, чтобы не мешать. Если что-то понадобится, можешь обратиться к секретарю Фэн.
— Разве тебе не нужно возвращаться в правительство провинции?
— Я поеду с машиной Управления культуры и туризма.
— Хорошо.
Времени было в обрез, и Цзян Нинъюэ не стала тратить его на лишние слова. Фэн Синь связалась с канцелярией мэрии Сяцзэ, чтобы те организовали оператора. На самом деле местный канал уже направил людей в парк.
На служебной машине Ли Чуньянь они без помех добрались до внутренней территории парка, где обнаружили погибших аистов.
Парк водно-болотных угодий — это природная или искусственная территория с экологическими функциями водно-болотных ландшафтов, предназначенная для охраны природы, просвещения и отдыха.
Парк Сяцзэ расположен в глуши на окраине, поэтому в дни посещения сюда приезжали лишь фотографы-энтузиасты.
Но сейчас у входа в парк скопилось множество машин: любопытные жаждали узнать подробности, однако охрана не пропускала их.
Среди задержанных были и журналисты, в том числе с телеканала Сяцзэ.
Машину Цзян Нинъюэ, разумеется, не остановили. Она опустила окно и спросила:
— Вы с телеканала Сяцзэ?
Двое обернулись на неё, и глаза их загорелись:
— Товарищ Цзян, мы получили указание руководства помочь вам. — Садитесь.
Услышав её слова, они быстро забрались в машину с камерой и микрофоном.
— Охрана не пускает?
— Они проверяют документы по одному. Центральное телевидение, Синьхуа и другие крупные СМИ уже внутри, а мы всё ещё в очереди.
— Уже внутри? — Цзян Нинъюэ моргнула: — Я думала, что приехала рано, но, оказывается, опоздала.
Вскоре машина прибыла к месту, где обнаружили погибших аистов. Это было болото, и чтобы добраться до него, нужно было перейти мелководную протоку.
На берегу десятки журналистов с камерами стояли и снимали, а в болоте спасатели искали ещё живых аистов.
Почему журналисты оставались на берегу? Они ждали, когда спасатели закончат работу, чтобы взять первые интервью.
А почему не шли дальше?
Потому что впереди была трясина, и спускаться туда было опасно.
Выйдя из машины, Цзян Нинъюэ крикнула одному из работников:
— Здравствуйте, я журналист Цзян Нинъюэ с провинциального телевидения. Я могу спуститься?
Услышав её, работник повернулся, и его бесстрастное лицо сразу озарилось улыбкой:
— Конечно можете, но там болото, и вода, возможно, ядовита.
— Есть угроза жизни?
— Нет, не думаю, — работник добродушно усмехнулся: — Если хотите спуститься, я найду вам забродные штаны.
Забродные штаны — это комбинезон из резины. В обычной обуви легко увязнуть в трясине, поэтому такая экипировка необходима.
Цзян Нинъюэ посмотрела на сопровождавшего её журналиста:
— Дайте мне микрофон, я сама спущусь. Кстати, этот репортаж выйдет на провинциальном канале, а ваш логотип мне не подходит. Можно убрать шумоизоляцию?
— Без проблем, — журналист тут же кивнул.
Вскоре работники принесли два комбинезона. Цзян Нинъюэ сняла обувь и прямо на берегу надела комбинезон и защитные перчатки. Оператор тоже подготовился.
Цзян Нинъюэ первой ступила в воду. Это была протока, но под водой скрывалась грязь. Сделав шаг, она сразу почувствовала, как левая нога уходит вниз, и тут же выдернула её, сделав следующий шаг.
Каждое движение в болоте отнимало много сил.
Кроме усталости, её мучили запахи: тины, рыбы и разложения.
Оператору было ещё тяжелее, ведь он нёс камеру, балансируя на трясине.
Цзян Нинъюэ улыбнулась и взяла камеру:
— Давай я. Я легче.
Опасаясь провалиться, оператор покорно отдал ей камеру.
Они шли по грязи двадцать минут, прежде чем преодолели протоку.
Ступив на болото, Цзян Нинъюэ ожидала облегчения, но поверхность, казавшаяся суше, скрывала под собой жижу, и ноги увязали ещё быстрее.
Ей и оператору ничего не оставалось, кроме как, подобно спасателям, передвигаться на коленях, почти ползком.
Даже в перчатках и комбинезоне её белый свитер покрылся грязью.
— Я выхожу в кадр, постарайся держать ровно, — Цзян Нинъюэ улыбнулась. — Если начнёшь проваливаться, сразу уходи. Не рискуй из-за репортажа.
— Не беспокойся, — оператор радостно улыбнулся.
В этот момент он был полон энтузиазма.
Затем Цзян Нинъюэ обратилась к капитану спасателей:
— Капитан Чжан, говорите сразу, как есть. Если ошибётесь — не страшно, мы смонтируем.
— Понял, — капитан Чжан кивнул.
Цзян Нинъюэ проверила микрофон.
— Три, два, один, начали.
— Дорогие зрители, я нахожусь в национальном парке водно-болотных угодий Сяцзэ. По моей необычной позе вы догадались, что я стою на болоте. Рядом со мной — погибший восточный белый аист. Восточный белый аист — животное первой категории охраны, его называют «птичьей пандой», в мире их осталось менее 7 500 особей. Как погибла эта птица? Спросим у капитана спасательной операции Чжана.
Капитан Чжан, стоя на коленях, ответил:
— Товарищ Цзян, как видите, тело аиста полностью окоченело, но во рту у него — мёртвая рыба. Мы предполагаем, что птицы погибли, съев такую рыбу.
http://tl.rulate.ru/book/145035/7727823
Готово:
