Госпожа Цинь подхватила разговор, похвалив девочку:
— Хотя Тяньцянь ещё маленькая, она уже такая воспитанная и послушная. Это редкость. Видно, что семья Е умеет растить детей.
Но Цинь Хэсюань возразил:
— Ни один ребёнок не рождается сразу воспитанным и послушным.
Если бы ей не приходилось жить, подстраиваясь под других, разве стала бы она в таком возрасте уже уметь читать по лицам?
Тяньцянь пережила слишком много трудностей. То, какой она стала сейчас, это целиком её заслуга, результат её доброй натуры, а не чьей-то ещё.
Госпожа Цинь не ожидала, что её мимолётный комплимент вызовет у сына такую реакцию.
И хотя слова его были о Тяньцянь, разве не о себе самом он говорил?
Дети — существа проницательные. Они тонко чувствуют характер тех, кто о них заботится, и постепенно исследуют их границы.
Только ребёнок, который твёрдо знает, что его любят без условий, может не думать ни о чём, кроме собственной радости.
Госпоже Цинь стало невыносимо горько.
Но как заполнить пропасть этих девяти лет разлуки между матерью и сыном? Несколькими словами или парой новых одежд этого не исправить.
Она вспомнила новости, которые няня Цзян выведала у Му Чжэна.
Теперь она лучше понимала, почему сын так привязался к Тяньцянь.
Наверное, он мечтал, чтобы когда-то, когда маленький Хэсюань жил у деда, без любви и ласки, терпя обиды, рядом с ним тоже был такой человек, который бы о нём заботился?
При этой мысли госпожа Цинь вдруг не смогла завести разговор на вторую тему, которую приготовила заранее.
Но кое-что она обязана была сказать, так велела княгиня Руй.
Цинь Хэсюань, заметив, как мать сначала прониклась пониманием, а затем замялась, спросил первым:
— Матушка, вы хотели ещё что-то сказать?
— Ничего важного. Просто ты только вернулся в столицу, и все на тебя смотрят.
Ты так открыто водишь Тяньцянь по городу, что многие стали интересоваться, кто она такая.
Хотя она ещё маленькая, но тебе уже десять лет, и нужно соблюдать приличия…
Госпожа Цинь говорила с трудом, чувствуя себя злой мачехой, которая только и делает, что остужает пыл сына.
Как и ожидалось, лицо Цинь Хэсюаня, только что улыбающееся, сразу потемнело, причём даже сильнее, чем когда речь зашла о Цинь Хэдуне.
— Я не против, чтобы ты играл с Тяньцянь. Но в столице уже пошли нехорошие слухи, даже твоя тётя узнала.
Подумай о самой Тяньцянь, разве не лучше быть поосторожнее?
Услышав объяснение, Цинь Хэсюань немного смягчился.
Он понял слова матери так: просто не стоит слишком часто появляться с Тяньцянь на людях.
Госпожа Цинь, осторожно следя за реакцией сына, так и не решилась передать последние слова княгини Руй.
Перед уходом та сказала:
— Я узнала кое-что о семье Е. Они простолюдины, но с чистой репутацией.
Если Хэсюань действительно привязан к девочке, когда он женится, можно взять её в дом как вторую жену.
Но сейчас лучше не выставлять это напоказ, это повредит его репутации.
Честно говоря, до этого госпожа Цинь даже не думала о таком.
Дети были ещё слишком малы, а привязанность Цинь Хэсюаня к Тяньцянь казалась ей просто братской заботой.
Но она всё же хотела дать сыну надежду и промолвила неопределённо:
— Твоя тётя желает тебе добра. Ты только вернулся, ещё не утвердился здесь, и люди будут говорить.
Но когда ты добьёшься успеха и никто не посмеет осуждать тебя, ты сможешь взять Тяньцянь в наш дом, если захочешь.
Её слова были слишком туманны, и Цинь Хэсюань совсем не уловил намёка княгини Руй, поняв всё по-своему.
Он радостно спросил:
— Правда, матушка?
Он уже думал о том, чтобы госпожа Цинь удочерила Тяньцянь или признала её приёмной дочерью. Тогда он стал бы ей настоящим братом!
Тогда он мог бы заботиться о ней ещё больше, баловать её, чтобы она наконец перестала быть такой сдержанной.
Так что неясные слова матери он воспринял как обещание: если он проявит себя в столице, она разрешит Тяньцянь войти в их семью.
Госпожа Цинь, видя его воодушевление, испытала смешанные чувства.
Ещё утром она уверяла сестру, что Хэсюань ещё слишком мал, чтобы думать о таком, а Тяньцянь и вовсе ребёнок, и между ними лишь дружба.
И вот уже вечером сын опроверг её слова.
Неужели он так привязан к Тяньцянь?
Обрадовался, что сможет взять её в дом?
Что ж, семья Е достойная. Если это поможет сыну стремиться к успеху, почему бы в будущем не разрешить ему взять Тяньцянь в дом.
В итоге этот неловкий разговор закончился взаимным недоразумением, которое обе стороны сочли приемлемым.
— Не провожай меня, уже поздно, тебе пора отдыхать.
Госпожа Цинь встала и вышла из комнаты.
Хотя она сказала не провожать, Цинь Хэсюань почтительно поднялся и проводил её до двери.
Между ней и младшим сыном по-прежнему оставалась глубокая пропасть непонимания.
Если бы это были старший или средний сын, они бы не придавали значения подобным формальностям. Но лёд, копившийся годами, нельзя растопить за короткое время. Теперь ей оставалось лишь учиться терпению, надеясь поскорее растопить лёд в сердце сына.
После проводов госпожи Цинь бессонница настигла уже самого Цинь Хэсюаня. От одной мысли, что Чжан Тянь, возможно, переедет в дом Цинь, чтобы жить с ним, он не мог уснуть. Лёжа в постели, он перебирал в голове одну за другой разные мысли, и сон не шёл.
Если она переедет сюда, то, конечно, не сможет жить в переходном дворе рядом с покоями родителей. Тогда ему самому придётся сначала перебраться оттуда. Он непременно лично обустроит для Чжан Тянь комнату и двор, и она наверняка будет очень рада. Но затем он вдруг задумался: если Чжан Тянь переедет в дом Цинь, то что же будет с супругами Е? Сейчас она, кажется, очень привязана к них и нуждается в их заботе.
Он отпустил мысли в свободный бег, но вдруг осознал: он забыл спросить у матери, каких именно успехов он должен достичь, чтобы заслужить одобрение тётушки и её самой. Как он мог забыть о таком важном!
Он вытащил карманные часы и взглянул: было уже поздно беспокоить госпожу Цинь. Он так разозлился на свою глупость, что сон окончательно улетучился. Накинув халат и шлёпая туфлями, он направился в боковую комнату.
– Юэтао, молодой господин, почему вы ещё не спите? — он приложил палец к губам, крадучись вошёл в комнату и подошёл к кровати.
Чжан Тянь уже крепко спала и не заметила его. Её личико, зажатое между подушкой и одеялом, порозовело. Уголки губ слегка приподнялись, словно ей снилось что-то приятное.
http://tl.rulate.ru/book/145030/7837818
Готово:
