Нин Чжань говорил уверенно, и Цзин Тай тоже хотел поскорее найти следы злодея, чтобы отчитаться перед подданными. Но с восходом солнца тело евнуха исчезло вместе с дождём, затопившим улицы.
— Ах... — Цзин Тай, не обращая внимания на пот, покрывавший его лоб, сухо улыбнулся и поднял чашу. — Это дело я уже приказал провести по всему городу расследование! Господа, пейте чай, не стесняйтесь.
Нин Цзяюй украдкой огляделась вокруг. Величественный зал казался ей нелепым. Она взяла чашку, последний взгляд упал на коварного Янь Ло.
Между ними неожиданно возникло лишнее взаимопонимание.
Нин Чжань с улыбкой поднял чашу в её сторону. Нин Цзяюй внутренне усмехнулась, также подняв чашу в ответ, высмеивая его коварный ход.
В зале царило долгое молчание. Цзин Тай понимал, что ему не уйти, и решил взять вину на себя.
Он хлопнул себя по бедру и вздохнул:
— Я действительно сожалею, что не смог раньше разглядеть лицо злодея. К счастью, наследный принц Нин вовремя вмешался, чтобы предотвратить большую ошибку.
Нин Чжань не стал продолжать разговор, снимая пенку с чая и опустив глаза:
— Осмелюсь спросить, Ваше высочество, знаете ли вы Сюй Линьфана?
— Не знаю, — Цзин Тай покачал головой, говоря спокойно. — Этот человек, должно быть, тоже один из сообщников того злодея?
— Откуда взялся злодей, есть ли у него сообщники, всё это, начиная с дворца, в какой-то мере ваше личное дело. Я, находясь далеко в Цзянине, вряд ли смогу легко ответить на этот вопрос, — Нин Чжань терпеливо и мягко продолжил. — Разве двор Цзинъань не пришёл бы в хаос?
Рядом с Цзин Таем стоял новый евнух, искусный в чтении лиц. Услышав, что Нин Чжань, известный своей добродетелью, теперь говорил с таким скрытым подтекстом, он не осмеливался даже вздохнуть, не зная, за кого переживать.
Однако Цзин Тай не разозлился, сохраняя вид полного непонимания.
Инин не мог смотреть на этого глупого правителя.
Чтобы Нин Чжань мог оставаться образцовым джентльменом и не терпеть унижений, Инин должен был говорить за него. Каждый раз, когда их взгляды встречались, это было знаком согласия.
— Ваше высочество, вы ещё не достигли возраста, когда теряют рассудок, — Инин строго произнёс. — Сюй Линьфань, заместитель министра обороны Мочуаня, как правитель области, как вы могли его не знать?
— О... О! — Цзин Тай постучал пальцем, будто что-то вспомнив. — Теперь у меня есть впечатление.
Улыбка на лице Нин Чжаня не исчезла, но его слова больше не были скрыты:
— Если бы не ваша защита, как мог бы заместитель министра обороны из другого княжества владеть несколькими документами на землю в центре Цзинъань? Если говорить, что заместитель министра Сюй, сообщник того человека, то как всего лишь евнух из Цзинъань мог связаться с важным чиновником Мочуань?
Даже если наследный принц Нин обладал огромными способностями, это был Цзинъань. И как бы мягок он ни был, это не было дело младшего поколения! Цзин Тай сжал кулак в рукаве, решившись на блеф:
— Эти документы на землю были моими, так что!
Ещё никто не успел заговорить, как из бокового зала вышел человек.
— Ваше высочество!
Его голос раздался раньше, чем он сам появился.
— До каких пор вы будете продолжать ошибаться?
Он вошёл в зал, полный сил, говорил с большим достоинством, не похожий на суетливого второго принца Цзин у ворот дворца, ни на учёного, посещавшего тайные посты Цинчжу.
И Мо вдруг осознала, что Цзин Ичэн, стоящий перед ней, больше не был тем провинциальным богачом, каким был раньше.
Цзин Тай нахмурился, никогда не ожидая, что его сын, обычно погружённый в книги, появится здесь.
Он, как и десять лет назад, когда Цзин Ичэн впервые вышел из дворца Ихэ, чтобы просить его защитить честь семьи И, махнул рукой.
— Ичэн, это дело касается только меня, не вмешивайся.
Но Цзин Ичэн не отступил, как четыре года назад, а опустился на колени перед Цзин Таем.
И Мо сжала подлокотник кресла, наклонившись вперёд, и в её ушах явственно раздался детский голос второго принца Цзин.
В спокойные дни дворца Ихэ И Мо подготовила множество ответов на вопросы, которые Цзин Ичэн мог бы задать.
Например.
— Кто ты? Почему ты здесь?
— Когда мама вернётся?
— Можешь ли ты отвести меня к маме?
— Почему в этом место только мы двое?
Когда Цзин Ичэн спрашивал, она не терялась.
Но перед единственным вопросом она словно потеряла голос и не могла ответить.
— Сестра Мо, у других детей тоже есть один отец и много мам?
Пятилетний второй принц Цзин не дождался ответа, решив, что сестра Мо расстроилась, он сразу же заулыбался и весело сказал:
— Они такие же, как я, но я не хочу быть таким, как они! Они каждый день приветствуют отца, а я не люблю этого, даже не разговариваю с ним!
С тех пор Цзин Ичэн избегал разговоров о родителях и не откликался на зов Цзин Тая.
— ...Ичэн, что ты имеешь в виду? Вставай! — Цзин Тай никогда не получал от Цзин Ичэна ни сыновнего, ни придворного поклона, не говоря уже о коленопреклонении, и был удивлён. — Вставай!
Цзин Ичэн быстро встал, и остальные заметили, что он держал в руке смятый лист бумаги.
Он держал спину прямо, правой рукой указывая на дверь зала, а левой сжимая бумагу ещё сильнее:
— Если бы не ваша жадность, Ваше высочество, как могли бы тысячи людей за пределами дворца страдать без возможности найти справедливость?!
— Ичэн, послушай, сначала положи это, — Цзин Тай был бледен. — Я обязательно дам тебе объяснение.
Цзин Ичэн с отвращением отпустил бумагу, растоптав её ногой, и с презрением сказал:
— Ваше высочество, даже если вы сегодня разорвёте эти бумаги и заставите меня их съесть, слова на них я всё равно смогу повторить наизусть!
Его слова были решительными и твёрдыми, каждое заставляло сердце сжиматься.
— Ваше высочество, — эти слова были верны. С тех пор как семь княжеств изменили эру на Цзямо, только три великих княжества могли называться «Император», а четыре малых, «Ваше высочество».
Все беспокоились из-за слова «подданный».
Не «сын-подданный», а просто «подданный», что полностью разрывало их кровные узы.
http://tl.rulate.ru/book/144617/7657003
Готово:
