В розовом пологе раздался крик.
Сидящая у кровати Иньпин мгновенно проснулась, встала, откинула полог и легонько похлопала госпожу по плечу, дважды позвав:
— Госпожа! Госпожа!
Госпожа открыла глаза, в них все еще был страх, мелкие капли пота стекали по ее щеке. Иньпин поспешила помочь ей сесть. Госпожа тяжело дышала, прижимая руку к груди.
Иньпин поспешила налить чашку чая. Чай, простоявший всю ночь, был уже холодным, но она добавила горячей воды из чайника, проверила температуру и подала его госпоже.
Госпожа выпила полчашки чая и немного пришла в себя. Иньпин похлопала ее по спине и мягко спросила:
— Госпожа, не прикажете ли приготовить что-нибудь в кухне?
Госпожа махнула рукой:
— Не стоит хлопот, у меня сердце бьется так, что есть не хочется. Который сейчас час?
Иньпин взглянула на западные часы и ответила:
— Час ночи, госпожа.
— Час ночи? Я спала всего час, — госпожа потерла виски и продолжила. — Сегодня мне снова приснился Хао. Он только научился ходить, я трясла погремушку, и он, шатаясь, шел ко мне, детским голоском звал маму. И вдруг он лежал бездыханный, такой маленький...
Длинный вздох.
Иньпин промолчала, подложила подушку под спину госпожи, чтобы ей было удобнее, и принесла грелку.
Руки госпожи были холодными, но ладони согрелись, и она немного успокоилась, хотя глаза были ясными, и сон больше не шел.
— Госпожа, может, зажжем успокаивающие благовония, чтобы лучше спалось? Вы днем занимаетесь делами резиденции, это отнимает много сил, а если ночью плохо спите, так долго не продлится.
— Нет, — госпожа покачала головой. — Немного не посплю — не страшно. Я редко вижу Хао во сне, мне жаль расставаться с ним.
— Госпожа, может, пригласить монахов из храма Фахуа? — предложила Иньпин.
Госпожа откинулась, полузакрыв глаза. Упомянув монахов из храма Фахуа, Иньпин затронула что-то в ее сердце.
После смерти Хао она редко видела его во сне, но последние полмесяца он почти каждую ночь приходил к ней в снах. Она погружалась в сны, не желая просыпаться, пока в конце сна Хао не умирал, и она просыпалась в ужасе. После этого ей было трудно заснуть, и даже если она засыпала, сны были прерывистыми, а днем она чувствовала себя изможденной.
Частые сны о Хао — не странно ли это?
Госпожа почувствовала беспокойство и на следующий день сама отправилась в храм Фахуа, вернувшись с несколькими монахами для проведения обряда.
Под глазами госпожи были темные круги, лицо было бледным, и она чувствовала тревогу. По словам монахов, частые сны о Хао, связанные с материнской связью, означали, что что-то не так.
Госпожа достала вещи, которыми пользовался Хао в детстве, и положила их в костер. Синие языки пламени лизали воздух, монахи бросали желтую бумагу в костер, возжигали благовония и пели молитвы во дворе.
Иньпин принесла буддийские сутры, которые госпожа обычно переписывала. Сун Инян, услышав об этом, специально принесла свои собственноручно переписанные сутры «Алмазной сутры». Госпожа, увидев толстую пачку бумаг, сказала:
— Ты тоже проявила заботу.
— Второй гунцзы в детстве был умным и милым, всем нравился. Я просто хочу внести свой вклад.
Госпожа кивнула. Каждый год в день смерти Хао Сун Инян собственноручно переписывала сутры, и так было уже много лет. Независимо от того, искренне ли она скорбит о Хао или просто хочет угодить, важно, что у нее есть такие намерения.
— Не беспокойся, я хорошо позабочусь о браке Ци и обязательно выберу для нее достойного мужа.
— Благодарю госпожу, Ци неразумна, доставила вам хлопоты, — Сун Инян поспешно поблагодарила.
— Ладно, присматривай за ней, чтобы она больше не создавала проблем. Если она опозорит резиденцию Хоуе, это уже не будет только ее дело, и тогда я не смогу быть снисходительной.
— Госпожа, не беспокойтесь, Ци в последнее время ведет себя хорошо, она сидит в своем дворе и читает, даже не выходит, — Сун Инян говорила, и на ее лице появилась тень печали.
После того случая из резиденции князя Жунциня пришло письмо, в котором ясно говорилось, что княжеская семья не примет непристойную девушку, а наследник мягко отказался признать их былые чувства, сказав, что их отношения были чистыми и благородными.
На этом все закончилось. Резиденция князя Жунциня была родным домом госпожи, а Хоуе не занимался делами семьи. Сун Инян была всего лишь наложницей. Хотя она и злилась на бесстыдство княжеской семьи, она была рада, что ее дочь не выйдет замуж в эту семью и не будет страдать.
Госпожа, чтобы успокоить их, должна была дать им некоторую компенсацию.
Но Се Ци с тех пор, как получила письмо от наследника Чжао, была в подавленном настроении, целыми днями плакала, тяжело заболела, похудела и потеряла жизненную силу.
Сун Инян жалела свою дочь, но ничего не могла поделать. Как только она выйдет замуж, все прошлое забудется, и даже самые сильные чувства со временем утихнут.
Звуки деревянного барабана раздавались ритмично, Сун Инян смотрела на фиолетовое пламя в костре со сложными чувствами.
Когда обряд закончился, один из монахов, перебирая четки, подошел к госпоже с серьезным взглядом.
Госпожа поняла, что он хочет что-то сказать, и отослала всех. Сун Инян, уходя, оглянулась.
С наступлением ночи госпожа сидела перед зеркалом, глядя на темные круги под глазами, словно что-то ее беспокоило.
Иньпин стояла сзади, расчесывая волосы госпожи, пряча седину. Обычно госпожа расстраивалась, увидев свои седые волосы, но сегодня она, казалось, была в задумчивости, не замечая, что на висках появилось еще несколько седых прядей, возможно, из-за долгого беспокойства и бессонницы.
http://tl.rulate.ru/book/144608/7642547
Готово:
