На рассвете деревню разбудили непрерывные взрывы хлопушек.
Наньсин перевернулась на другой бок, бормоча что-то сквозь сон, и, приоткрыв глаза, увидела, что за окном уже светает. Она протянула длинную ногу, положив её на ногу Се Цзинхэна, и прижалась к его плечу.
— Кто это так рано вздумал хлопушки запускать?
Се Цзинхэн слегка сдвинул её ногу и, опустив взгляд на лежащую рядом девушку, заметил, что её щёки розовые от сна, длинные ресницы напоминают веер, а нос изящный. Она явно была недовольна тем, что её разбудили, и губы её слегка надулись.
Сердце его смягчилось, и он украдкой поцеловал её. Затем прикрыл её уши ладонью, пытаясь заглушить шум снаружи.
Но хлопушки за окном становились всё громче, и о дальнейшем сне не могло быть и речи.
Наньсин открыла глаза и увидела перед собой красивое лицо господина. Её утреннее раздражение немного утихло, и она, подтянувшись, поцеловала его в губы, сказав с ноткой каприза в голосе:
— Сегодня ведь не Новый год, почему так рано хлопушки запускают?
— Сегодня канун Нового года, в деревне начинают поклоняться богам, — Се Цзинхэн погладил её по пояснице. Он привык вставать рано, был дисциплинирован и усердно учился, но впервые за много лет у него появилось желание остаться в постели и насладиться теплом.
Он провёл рукой по своему лбу и с улыбкой покачал головой.
Древние говорили, что даже герой не может устоять перед красотой женщины. Раньше он считал это просто недостатком силы воли, но теперь понял, что это не так уж и неверно.
Се Цзинхэн наклонился, чтобы поцеловать её, но Наньсин отвернулась, заметив недовольство в его глазах.
— Ты не против, что я ещё не почистила зубы? — спросила она.
Се Цзинхэн слегка укусил её за губу, — Не против.
Они немного понежились вместе, а затем, когда стало светлее, встали умываться.
На севере было холодно, воздух сухой, и условия были не лучшими, поэтому каждый день мыться и мыть голову было невозможно. Накануне вечером она специально нагрела большой котёл воды и тщательно вымыла волосы.
Её волосы, почти доходившие до талии, были свежими и мягкими. Со временем Наньсин научилась делать красивые причёски. Се Цзинхэн стоял за её спиной, внимательно наблюдая за её отражением в зеркале. Наньсин, смущённая его взглядом, опустила голову.
Се Цзинхэн взял со стола расчёску и начал медленно расчёсывать её волосы.
— Ты умеешь делать причёски? — спросила Наньсин.
— Нет, но я видел, как ты это делаешь.
Се Цзинхэн был способным учеником. Он несколько раз наблюдал, как Наньсин делает причёску, и теперь, приложив немного усилий, сделал ей довольно аккуратную укладку.
Наньсин, глядя на его отражение в зеркале, спросила: — Ты будешь делать причёски кому-нибудь ещё в будущем?
Се Цзинхэн не ответил сразу, подумав, затем серьёзно сказал: — Нет.
Наньсин, услышав этот ответ, почувствовала одновременно и сладость, и горечь. Она знала, что в их эпоху для знатного молодого человека оставаться верным одной женщине было почти невозможно, но она всё равно не могла сдержать свои чувства.
Она верила, что он говорит правду. Се Цзинхэн редко давал обещания, но если он что-то обещал, то выполнял это.
Он не пытался её утешить. Он действительно обдумал это. Он не был человеком, богатым на эмоции, даже немного холодным. У него было мало родственных связей: мать умерла рано, воспоминаний о ней почти не осталось, отец не проявлял особой заботы, а бабушка и дедушка тоже ушли из жизни.
В мире было мало людей, которые ему были дороги. Если Наньсин не хотела, чтобы он делал что-то, он этого не делал.
Се Цзинхэн вставил деревянную заколку в её причёску, и глаза Наньсин загорелись.
Почему она выглядит так знакомо?
Она сняла заколку с головы и увидела, что она очень похожа на ту, которую заложила в «Юншунь Гуйфан», но на этой заколке были вырезаны не ветки сливы, а лотос и цветы лотоса.
Она обернулась и, с радостью в глазах, спросила: — Это для меня?
Се Цзинхэн кивнул, крючком пальца слегка постучав по её лбу. — Береги её, не потеряй и больше не закладывай.
— Ладно, — смущённо ответила она. — Ты не сказал, что она такая дорогая. А что случилось с той, прежней?
После того случая Лю Гуаньши прислал к ним несколько ящиков с вещами. Она предположила, что Се Цзинхэн всё уладил. В «Юншунь Гуйфан» сменили персонал, а Тянь Ци, как говорили, внезапно заболел и уехал в родную деревню на лечение, больше не вернётся.
Заколку, которую он подарил ей тогда, она очень любила, иначе не носила бы её каждый день.
Заложила она её только для того, чтобы связаться с владельцем «Юншунь Гуйфан» и попытаться что-то выяснить, а потом выкупить обратно.
— Вещь потеряна, и всё, — сказал Се Цзинхэн.
Наньсин хотела возразить, что такая дорогая вещь не должна быть просто выброшена, но, встретив его слегка упрёчный взгляд, смутилась и опустила голову.
Триста с лишним лянов серебра!
Она с сожалением подумала об этой сумме, которой хватило бы ей на спокойную жизнь, если бы она экономила.
— У нас в деревне есть традиция дарить красные конверты с деньгами на Новый год, чтобы следующий год был удачным, мирным и счастливым. Старшие дарят конверты младшим, мужчины — тем, кого любят, а начальники — подчинённым. Чем больше конверт, тем лучше, и удача будет сопутствовать и дающему, и получающему.
Наньсин украдкой посмотрела на его реакцию, но на лице Се Цзинхэна не было никаких изменений. — Правда? Я не знал об этой традиции.
Услышав это, Наньсин почувствовала угрызения совести.
Се Цзинхэн рос без родительской любви, с детства жил в деревне с Ду Хэном и, вероятно, уже много лет не отмечал Новый год как следует.
http://tl.rulate.ru/book/144608/7642488
Готово:
