Сегодня был день начала зимы, и, как обычно, в усадьбе устраивали семейный ужин. Господа, госпожа, молодые господа и барышни должны были собраться за одним столом, а слуги и служанки, находившиеся рядом, также получали свои столы с хорошей едой и вином. Недавно скончалась старая госпожа, и все празднества в усадьбе были отменены. Поэтому сегодняшний семейный ужин стал первым после этого события. Она изначально не хотела участвовать в этой суете, но Ду Хэн в последнее время часто уходил из дома и уже несколько дней не возвращался.
Неизвестно, чем он занимался, целыми днями его не было видно.
Госпожа так ненавидела молодого господина, что Наньсин не могла доверить его кому-то другому. Лучше было самой быть рядом, чтобы за ним присматривать.
Погода становилась холоднее, и молодой господин простудился, его кашель обострился. Неизвестно, было ли это связано с его раной, но он никак не мог поправиться. Она каждый день старалась готовить ему целебные отвары, чтобы укрепить здоровье. В конце концов, он немного поправился, а она сама, питаясь хорошо, тоже набрала вес. Ее лицо стало полнее, а на талии появились лишние сантиметры. Даже Юйчжу заметила, что та в последнее время поправилась.
Раньше она считала себя слишком худой, быстро уставала, что было не очень полезно для выживания в эпоху с плохими медицинскими условиями и строгой социальной иерархией. Поэтому она не ограничивала себя в еде, ела все, что хотела. Но теперь, похоже, перестаралась. Она потрогала жирок на талии и вздохнула.
Больше так много есть нельзя.
На улице было холодно, и путь от их комнаты до переднего двора был долгим. Наньсин боялась, что молодой господин, только что оправившийся от болезни, снова простудится. Она достала из сундуков, подаренных хоуе, лисью шубу, пропитала ее благовониями и накинула ему на плечи. Затем дала ему грелку для рук и, вспомнив о его больных ногах, предложила надеть сделанные ею хуси.
Се Цзинхэн держал грелку для рук, тепло от которой разливалось по рукам и сердцу. Он опустил взгляд на неаккуратные и некрасивые хуси в руках Наньсин и почувствовал легкое отторжение. Но ее глаза сияли, полные ожиданий. Он посмотрел на нее и не смог отказать. Как будто подчиняясь какому-то внутреннему порыву, он взял этот некрасивый предмет.
Наньсин, увидев, что он принял хуси, улыбнулась, и ямочки на щеках стали заметнее. Увидев их, Се Цзинхэн забыл о своем нежелании.
Снег все еще шел, и, проведя на улице всего несколько минут, она заметила, что левое плечо покрылось снегом. Она боялась выделяться в своем гусином плаще, поэтому носила его только в своем дворе, не решаясь выходить в нем за пределы, чтобы не навлечь неприятностей. Снег на плече растаял, пропитал одежду и холодно прилип к коже. Она невольно вздрогнула.
Се Цзинхэн, шедший впереди нее справа, взял у нее зонт и наклонил его в ее сторону, защищая от снега.
Она хотела поблагодарить его, но не успела, как он сказал:
— Ты еще молода, если будешь много есть, можешь вырасти. Ты слишком низкая, даже зонт не можешь нормально держать.
Наньсин надула губы. Это он слишком высокий! Если бы она держала зонт одна, ей бы хватило. К тому же она еще молода и может вырасти.
Когда они проходили через сад усадьбы, вдалеке увидели группу людей. Впереди шла женщина в красном плаще, которая выглядела очень ярко.
Наньсин прищурилась, пытаясь разглядеть ее лицо.
Какая девушка осмелилась так смело разгуливать по усадьбе сразу после снятия траурных лент? В огромной резиденции Юнчанхоу никто даже не попытался ее остановить. Предыдущее поколение семьи Се были известными полководцами, которые помогли основать государство. Даже сейчас, когда их слава несколько померкла, их корни остались глубокими, и даже император относился к ним с уважением.
Подойдя ближе, она поняла, что это была вторая барышня Се Яо. Уже давно ходили слухи, что вторая барышня усадьбы ведет себя высокомерно и дерзко. Теперь стало ясно, что слухи были правдивы. Только что закончился траур, а на ней были всевозможные украшения: чжучай, серьги, ожерелья, браслеты и нефритовые подвески. Ее платье из голубого атласа с золотыми узорами и белым лисьим мехом по краям, а также красный плащ подчеркивали красоту, делая ее еще более яркой.
Наньсин предположила, что вторая барышня, должно быть, была очень любима госпожой хоуе, иначе она просто не в своем уме. Поведение человека должно основываться на почтении к родителям. Люди уважают сыновнюю почтительность, а ее поступки, если станут известны, вызовут осуждение в отношении резиденции Юнчанхоу.
Служанка рядом с Се Яо нервно смотрела на край платья своей госпожи, пряча под рукавом следы от плети. Вторая барышня была капризной и жестокой, и, когда была не в духе, вымещала злость на слугах. Легкие наказания включали стояние на коленях с чашей, а более серьезные — избиение кнутом и оскорбления. Все, кто служил ей, так или иначе получали травмы.
Она лишь упомянула, что госпоже больше подошла бы более скромная одежда, и Се Яо сразу же ударила ее кнутом. Остальные служанки и старухи не осмелились сказать ни слова.
Лучше было получить наказание от госпожи хоуе, чем вынести кнут от барышни.
Се Яо, увидев Се Цзинхэна, скрестила руки на груди и фыркнула, блокируя путь.
Какая досада, встретить этого больного. Видимо, мать была права: отец все еще заботится об этом незаконнорожденном сыне и не решился на крайние меры. Если бы не предупреждение матери не иметь с ним дел, она бы уже давно нашла способ отомстить за нее.
Раз уж они встретились, она должна была дать ему понять, кто здесь главный.
Се Яо улыбнулась с плохо скрываемым злым умыслом, взмахнула рукой, и из рукава выскользнул кнут. Свистнув, кнут полетел прямо в лицо Се Цзинхэна, сбивая снег с ветвей рядом.
http://tl.rulate.ru/book/144608/7642443
Готово:
