◎Односторонний залог любви◎
— Боже правый! — Чжу Мин едва не застонал от отчаяния.
— Лю Гуан, через несколько дней у тебя запланирован матч по цуцзюй с послами государства Ляо. Ты же договорился с наследным принцем, что сегодня проведёшь тренировку с запретной гвардией.
— До назначенного времени осталось меньше получаса. Вместо того чтобы отправляться во дворец, ты тут копаешься!
— Куда торопиться? — Се Линьчуань вошёл в ювелирную лавку князя Цзао и лениво опустился в кресло.
— От южного конца Императорской улицы до дворцовых ворот — рукой подать, мы никуда не опоздаем.
— Всё равно нужно побыстрее. Не можем же мы заставлять наследного принца ждать нас.
Хотя наследник и славился мягким и скромным нравом, он всё же был будущим правителем, вторым после императора. Как бы они ни были смелы, разве могли они позволить себе пренебречь его временем?
Чжу Мин огляделся и почувствовал, как у него зарябило в глазах от сверкающих золотых, серебряных и нефритовых украшений.
— Ты же обычно не заходишь в такие лавки, почему сегодня решил?
Се Линьчуань уже перестал обращать на него внимание и помахал рукой человеку, который стоял рядом, склонившись в поклоне.
Тот тут же подошёл, почтительно неся деревянную шкатулку, и подобострастно произнёс:
— Господин Ши Цзы, как вы и просили, использовано чистое золото.
Он медленно открыл шкатулку, и ослепительный золотой блеск ударил в глаза.
Внутри лежала золотая заколка с подвесками в виде цветов абрикоса, украшенная жемчугом. Её основа была изящной, с плавными изгибами, напоминающими хрупкую цветочную ветвь.
На верхушке красовались два пятилепестковых цветка абрикоса — один полностью раскрытый, другой лишь наполовину, искусно сплетённые из ажурных золотых нитей, невероятно изысканные и роскошные. Тычинки были сделаны из крошечных драгоценных камней.
Две золотые подвески украшали несколько жемчужин, расположенных в хаотичном порядке, что придавало заколке не только великолепие, но и благородную элегантность.
— О, какая изысканная заколка! — Чжу Мин, будучи знатоком, загорелся.
Поняв намёк, он хитро подмигнул и усмехнулся с неприкрытым лукавством:
— Ну надо же, а ты, оказывается, тоже кое-что понимаешь. Женщины обожают такие золотые безделушки — подаришь, и дело в шляпе!
Се Линьчуань лишь улыбнулся, не удостоив его слов ответом.
Закрыв шкатулку, он сказал хозяину:
— Получишь награду в резиденции князя Дунпина! — и широким шагом вышел из лавки, запрыгнув в седло.
* * *
— Тпру! — У входа в ресторан «Цветы абрикоса» Ван Хуэй Нян остановила повозку и крикнула в дом:
— Хуцзы, выходи скорее, помоги разгрузить мясо!
Цзян Цинлань как раз заплетала косички Туань Туань и, услышав её, тоже вышла с девочкой посмотреть.
Перед ней предстала картина: Ван Хуэй Нян и Хуцзы, подняв ногу, сгружали на землю что-то большое, тёмное и покрытое шерстью.
Оказалось, это был чёрный козёл.
Судя по всему, его только что зарезали — тушка была ещё окровавленной. Струйки крови стекали по ногам, но когда Хуцзы поднял его, кровь снова хлынула назад.
Цзян Цинлань отвела взгляд, словно её глаза обожгло, и прикрыла ладонью глаза Туань Туань.
— Знаю, что ты любишь есть, но не можешь смотреть, как разделывают мясо. Иди пока в сторонку, мы с Хуцзы и Чжан Юэ Нян разделаем тушу, потом позовём, — Ван Хуэй Нян рассмеялась.
С этими словами она занесла козла в дом.
Хотя это и звучало немного брезгливо, но ничего не поделаешь — Цзян Цинлань действительно не могла пересилить себя.
Как жительница современного мегаполиса, она привыкла покупать в супермаркете уже расфасованные курицу, утку, рыбу и мясо. А здесь ей приходилось сталкиваться с кровавыми сценами и даже наблюдать, как животных забивают прямо при ней.
Однажды Ван Хуэй Нян попросила её подержать курицу за ноги, пока та её резала.
Но как только нож коснулся шеи, курица начала отчаянно биться. Это было настолько жутко, что у Цзян Цинлань подкосились ноги, и она бросила курицу, убежав прочь.
Как Ван Хуэй Нян тогда справилась, она так и не узнала.
А вот Туань Туань оказалась смелее и вырвалась, оттолкнув руку Цзян Цинлань:
— Я хочу посмотреть, как делят баранину! — и побежала во двор.
Цзян Цинлань осталась в зале, поменяла воду в вазе с веточками османтуса на стойке и написала меню на завтра:
Специальные блюда: бараньи ножки на шпажках с тмином, тушёная баранья нога, плов с бараньими рёбрышками и морковью.
С тех пор как обновили осеннее меню, посетители стали приходить ещё чаще.
Блюда вроде супа из курицы и свиного желудка с белым перцем раскупались ещё до заката. Опоздавшие клиенты ворчали:
— Госпожа Цзян, почему вы не готовите больше?
— Простите, но наши котлы во дворе не вмещают больше, — Цзян Цинлань лишь извинялась.
— Но не волнуйтесь, кузнец уже делает для нас новый, большой котёл.
Гости уходили недовольные.
Однако самым популярным блюдом оказалась баранина. Хотя Цзян Цинлань даже не вывешивала табличку с названием «Жареная баранина с тмином», многие сами спрашивали про неё.
Цзян Цинлань знала, что в эпоху Сун люди обожали баранину — настолько, что почти истребили всех овец.
Строчки вроде «На песчаных просторах трава мягка, ягнята жирны, а вино прекрасно сочетается с их нежным мясом»[1] или «Зимняя баранина словно масло, а речная рыба — будто нарезанный нефрит»[2] встречались в сунской литературе повсеместно.
Когда Су Ши перевели в Хучжоу и у него не было денег, он покупал дешёвые бараньи позвоночники и готовил их — так появилось блюдо «бараньи хвосты», популярное до сих пор.
Раз у клиентов был спрос, как могла хозяйка ресторана не откликнуться?
Ван Хуэй Нян тут же отправилась в деревню за бараниной, сначала купив одну тушу, чтобы проверить качество. Если отзывы будут хорошими, она начнёт закупать оптом напрямую у поставщиков.
Цзян Цинлань, решив, что время подошло, уже собиралась зайти во двор, как вдруг столкнулась с Чжан Юэ Нян, которая выходила с корзиной.
— Госпожа, ранее приходила Чунь Цзе Эр из семьи Хэ напротив. Купила кашу, но заодно оставила целую кучу редьки, — та сказала.
Цзян Цинлань заглянула в корзину — там лежали крупные белые редьки, каждая размером с кулак взрослого человека.
http://tl.rulate.ru/book/144607/7656739
Готово:
