Джошуа вдруг понял, что Эмма и есть та самая особенная.
Её зло уже обрело форму.
Но она была ещё слишком мала, в самом начале своего пути. Джошуа не испытывал к ней особого интереса.
— Привет, Эмма, приятно познакомиться. Но мне нужно найти Лили.
Помахав рукой, Джошуа обошёл её и вышел из класса. Эмма не стала его останавливать, а с тем же любопытством последовала за ним. Когда Джошуа оборачивался, она останавливалась. Как только он отворачивался, она снова шла за ним.
Джошуа не любил, когда за ним увивался «хвост», но, видя, что у неё нет злых намерений, позволил ей следовать за собой.
Лес достаточно большой, чтобы вместить ещё одного хищника.
Пройдя по коридору и завернув за угол, Джошуа, ещё не дойдя до актового зала, услышал шум спора.
Он выглянул из-за угла. У дверей зала собралась толпа детей и родителей.
В центре толпы стоял отец Томас с суровым лицом и на кого-то кричал. Объектом его гнева были супруги Эдвардс и плачущая Лили у них на руках.
Лицо Джошуа тут же помрачнело, но он не стал сразу вмешиваться. Наоборот, он отступил назад, чтобы сначала оценить ситуацию.
Было слишком далеко, и Джошуа не мог разобрать, что кричит отец Томас, да ему и было всё равно.
Он видел только, как тот тычет пальцем.
Как постоянно оглядывается на окружающих взрослых и учителей, ища в их глазах поддержки.
Как, глядя на Лили, его взгляд становится особенно злобным.
Супруги Эдвардс постоянно кланялись и извинялись, повторяя: «Простите, простите».
Они даже подталкивали Лили, словно хотели, чтобы она тоже извинилась перед священником.
Но Лили только плакала и мотала головой, с ужасом глядя на него.
Гнев в душе Джошуа вспыхнул с новой силой.
Как они смеют? Он доверил им Лили, а они так с ней поступают?
«Посмотрите же на злобу в глазах Томаса! Разве так выглядит гнев? Это же явное раздражение от того, что его уличили во лжи! Они что, слепые? Ещё и требуют, чтобы Лили извинилась?»
Священник, казалось, постепенно терял контроль. Его жесты стали более резкими. Даже на таком расстоянии Джошуа расслышал слова «плохая девочка», «врунья», «воровка», «оправдывается».
И постоянное «я не брала» Лили.
Но её голос становился всё тише и в конце концов утонул в общем шуме.
К счастью, вмешались учителя и другие родители и увели священника обратно в зал.
Остались только смущённые и рассерженные Эдвардсы и беспомощная, дрожащая от страха Лили.
Джошуа подумал, что в этот момент она, должно быть, очень хотела бы броситься в его объятия.
Но сейчас ему нельзя было появляться. Лили нужно было преподать урок. Она должна была понять, кто на самом деле может дать ей чувство безопасности!
Вернувшись в коридор, Джошуа уже снова был спокоен. Гнев не лишал его рассудка, а наоборот, делал ещё более хладнокровным.
Священник, посмевший так обойтись с Лили, подписал себе смертный приговор.
Действовать — решено. Теперь нужно было подумать о последствиях. Чтобы снять с себя подозрения, нужно было отделиться от всего этого дела, а значит, на время затаиться.
Взгляд Джошуа снова встретился с взглядом Эммы. Он увидел в её глазах насмешку.
— Ты не видишь? Лили же там, впереди, — сказала Эмма.
Пытается подначить?
Джошуа ухмыльнулся, но ничего не ответил.
— Ты не пойдёшь защищать свою сестру? — продолжала Эмма.
Джошуа всё так же молча улыбался. Её слова немного остудили его гнев.
Эта малышка ещё слишком поверхностно смотрит на вещи.
Эмме не понравилось молчание Джошуа, и она решила применить тяжёлую артиллерию.
— Я пойду позову Лили к тебе. — Сказав это, она направилась в сторону актового зала.
— Стой.
Джошуа схватил её за руку и оттащил обратно за угол.
Эмма с отвращением вырвалась.
— Не трогай меня!
Джошуа отпустил её и с таким же отвращением достал из кармана платок, вытер руку и выбросил платок в урну.
Это разозлило Эмму до глубины души. Она посмотрела на свой рукав — новенькая, только сегодня надетая блузка, ещё и надушенная. Она же чистая!
Тогда она, подражая ему, тоже достала платок, протёрла свой рукав и выбросила платок в ту же урну.
Затем холодно посмотрела на Джошуа.
— Хм!
— Не бросай свой использованный платок на мой использованный платок, — сказал Джошуа.
Лицо Эммы исказилось от ярости.
Джошуа это позабавило. Ему в голову пришла идея.
— Я хочу поговорить с тобой об отце Томасе.
При этих словах лицо Эммы тут же озарилось радостной улыбкой. Эта радость была искренней.
Она, кажется, догадалась, что задумал Джошуа, но, задрав нос, сделала вид, что ей всё равно. На её лице было написано: «Попроси меня».
Джошуа улыбнулся.
— Зачем ты за мной ходишь? Из любопытства? Тогда я могу его удовлетворить. Сыграем в игру: ответ за ответ?
Эмма тут же закивала.
— Хорошо, я согласна. Но я задаю вопрос первой.
Надо же, какая властная малышка.
— Мне всё равно, — ответил Джошуа.
Эмма снова выглянула в сторону актового зала, потом посмотрела на Джошуа.
— Ты убьёшь отца Томаса?
Джошуа покачал головой.
— Не надо так прямо.
Эмма задумалась и спросила снова:
— Хм… Отец Томас умрёт?
Джошуа кивнул.
— Послезавтра ты его больше не увидишь.
Перед такой интересной преемницей Джошуа не стал скрывать своих намерений.
Эмма — не обычный ребёнок. Её личность не скована рамками общественной морали. Чтобы найти с ней общий язык, нужно говорить на необычные темы. Только так она откроется тебе.
И действительно, получив точный ответ, Эмма не удивилась и не испугалась. Её улыбка стала ещё более довольной, и отношение к Джошуа заметно потеплело.
— Теперь твоя очередь спрашивать.
Джошуа кивнул.
— Отец Томас обычно ночует в школе? Если нет, то во сколько он примерно возвращается домой?
— Мы договаривались на один вопрос, а ты задал два.
Хотя она и сказала это, но вопрос ей явно понравился, поэтому она охотно ответила:
— Отец Томас не ночует в школе. Он задерживается здесь на некоторое время, а потом уезжает. Примерно в восемь-девять, я не уверена. — Сказав это, она нетерпеливо добавила: — Теперь моя очередь. По-твоему, я самая лучшая ученица в школе?
Джошуа не ожидал такого вопроса.
— Пожалуй, да.
«Хотя в её возрасте я был получше».
Эмма снова улыбнулась.
— Поэтому я и должна была получить премию Святого Олдена.
Джошуа тут же сузил глаза. Он понял, что эта Эмма, возможно, как-то связана со смертью Майло.
Если это действительно так…
Чистоплотность, отсутствие благоговения, неразличение добра и зла, самовлюблённость, эгоизм, беспринципность — это же его уменьшенная копия.
Но до него ей всё ещё далеко. В её возрасте он уже избавился от всех, кого нужно было убить или отправить куда подальше в своей семье.
К тому же, награда не важна, виноват тот, кто её вручает. Пока Эмма этого не поймёт, она будет оставаться на поверхности.
Зачем так цепляться за эту награду? Она только обесценивает старания одноклассников. Медали — это всего лишь инструмент, которым власть имущие разрушают дружбу между учениками.
http://tl.rulate.ru/book/144577/7641609
