Бай Лин вошла с лекарством и, увидев это, не смогла удержаться от замечания:
— Рана на запястье также серьёзна, врач сказал, что в течение месяца вам нужно как можно меньше напрягать руку. Почему вы снова взяли документы?
Сун Лянь отложила бумаги и протянула руку за чашей, но её отстранили. Она не стала настаивать и позволила Бай Лин помочь ей выпить лекарство. После этого, видя, что служанка собирается унести документы, не стала препятствовать, оперлась на подушку и полузакрыла глаза, погрузившись в размышления.
Она восстанавливалась после тяжёлого ранения, передвигалась с трудом. Чиновники из Цзяньхуая приходили навестить её, и их отношение, в отличие от прежнего, стало гораздо более почтительным. Можно сказать, что она извлекла пользу из несчастья.
Однако те, кто хотел использовать её против Лу Яня или обменять на выгоду с Гао Шао-цзуном, наверняка не ограничивались Лян Юанем. Она не могла оставаться в доме под усиленной охраной вечно.
Не решив эту проблему, она оставалась в постоянной опасности. Нужно было тщательно обдумать, как поступить.
В полдень солнечный свет был мягким, и лёгкий ветерок приносил едва уловимый аромат цитрусовых.
Сун Лянь открыла глаза. Распахнутое окно выходило на банановое дерево, и не слишком яркий солнечный свет, падая на листья, создавал рассыпанные блики.
На каменной дорожке стоял мужчина с изящными бровями и длинными глазами, его облик был ярким и благородным. В руках он держал корзину, наполненную ярко-оранжевыми мандаринами. Даже через кожуру можно было представить, насколько сочной и нежной была мякоть.
Сладкий аромат разогнал дневную духоту.
Сун Лянь приподнялась и, наклонившись, посмотрела на пейзаж за окном, похожий на горный ручей, и на мгновение задумалась.
Семью Жэнь конфисковали и наказали по закону. Лу Янь был человеком с бровями, как нарисованными тушью, обликом благородным и утончённым, словно облака и луна в небе. Однако она случайно обнаружила в его кабинете два черепа: один принадлежал Чжао Юю, другой был добавлен недавно.
Новый череп принадлежал Жэнь Чуаню, главе семьи Жэнь, который организовал её похищение, чтобы Лян Юань мог договориться с Гао Шао-цзуном.
При жизни он подвергся пыткам, а после смерти не обрёл покоя.
Каждый раз, когда Лу Янь приходил к ней, он принимал ванну и переодевался, и она не могла уловить ни малейшего запаха крови. Он казался человеком из картины, чистым и холодным, как снег.
Сун Лянь оперлась на подоконник и наблюдала за ним, пока его изящные пальцы очищали мандарин от белых волокон и подносили ей дольку. Она открыла рот, чтобы принять её.
Лу Янь, видя, как она непроизвольно улыбается, понял, что мандарины с этого дерева были невероятно сладкими. Его брови смягчились, словно под тёплым солнцем. Когда она съела целый мандарин и снова посмотрела на корзину, он с улыбкой сказал:
— Кисло-сладкий вкус нейтрализует лекарство. Доктор Чжан сказал, что в день можно съесть только один.
Она откинулась назад, чувствуя лёгкую скуку.
Лу Янь, зная, что ей скучно, протянул ей через окно список.
— Мне нужно уехать по делам, дело семьи Жэнь передаю тебе.
Сун Лянь взяла список.
— Куда ты едешь? Что случилось? Произошло что-то серьёзное?
Обычно, когда она болела или была ранена, он не уезжал далеко, пока она не поправлялась.
Лу Янь наклонился и слизнул сок с её губ, его голос был мягким.
— В Цзянлине накопились деньги и продовольствие. В Гуанъане уже два года засуха, я поеду посмотреть, можно ли там построить ирригационные сооружения. При наказании чиновников нужно учитывать интересы простых людей.
Его взгляд был спокойным, словно он говорил о чём-то обыденном. Сердце Сун Лянь наполнилось тёплой влагой, словно окутанное туманом. Список, который он передал, содержал имена чиновников, связанных с семьёй Жэнь, их преступления и доказательства, а также конфискованное имущество семьи, немалую сумму, которую она должна была решить, как использовать.
Оба случая были возможностью укрепить авторитет и добиться успехов в управлении.
Она взяла на себя дело семьи Жэнь, и теперь никто не мог её упрекнуть.
Сун Лянь посмотрела на него, затем опустила глаза и начала просматривать список.
Через мгновение она уже полностью сосредоточилась, ни на что не отвлекаясь.
Лу Янь вздохнул. Времени было мало, и он не стал задерживаться. Дав указания Бай Лин и Дэн Дэ, переоделся и ушёл.
Сун Лянь разбиралась с семейными связями чиновников из разных уездов и не заметила, что охрана в доме усилилась. Он уехал налегке, даже не взяв с собой инженера.
Осенью на Севере погода была чаще всего пасмурной. После нескольких дождей солнце так и не выглянуло, и в Шандане было особенно мрачно.
Му Юньшэн только что подошёл к воротам дворца Динбэй, как раз когда мимо проносили несколько деревьев. Он бросил кнут конюху.
— Разве во дворце ещё остались деревья, которые можно срубить?
Среди пяти деревьев, кроме одного, потерявшего листья, все остальные были мандариновыми. Эти деревья были посажены менее двух лет назад.
Старый управляющий Лин Фу, хромая на одну ногу после ранения от кланов Цзе, вёл их и покачал головой.
— Мандариновые деревья за дворцом на главной улице в этом году выросли слишком высоко, и несколько ветвей выглянули за стену. Хозяин увидел их на тренировочном поле, и вот что получилось.
Му Юньшэн молча выслушал.
— Где он?
Лин Фу поспешил попросить господина Му уговорить его.
— На тренировочном поле. Вчера он не спал всю ночь, утром отправился с чиновниками на границу, а вернувшись, сразу пошёл на поле. Его раны ещё не зажили, так нельзя.
Войска Северного и Южного лагерей одержали победу перед Праздником середины осени, получили награды, и народ ликовал. На улицах было шумно и весело, но во дворце Динбэй царила тишина.
Тишина была бы ничего, но она была жуткой.
Му Юньшэн усмехнулся. Этот человек провёл две недели в коме, а проснувшись, будто и не был в Лулине. Его методы стали ещё более жестокими. Он уничтожил правого князя кланов Цзе, укрепил шесть округов Линьшуо, и его войска не останавливались, двигаясь на юг, чтобы окружить Цзююань. Цзинь Вэй считался талантливым полководцем, но под натиском армии клана Гао он отступал, потеряв девять из десяти городов, и с остатками армии сдался новому лидеру, князю Гуаньчжуна Хань Тао.
Северная Окраина занимала высокогорье у Мутной реки, армия клана Гао стояла в Шандане, а Го Цин отступил к горам Вану, не решаясь легко напасть.
Десять дней назад они захватили ещё два города в Бяньчжоу.
Раньше путь с Севера в столицу занимал не менее двух месяцев, но теперь курьерская почта доставляла сообщения за полмесяца.
Империя слабела, и за месяц было издано шесть указов, внешне осуждающих, но на самом деле просящих мира, явно напуганная.
Карта Северной Окраины расширилась вдвое, и чиновники не могли не радоваться. Но дворец Динбэй становился всё больше похож на ледяной склеп, где можно было замерзнуть насмерть.
Му Юньшэн не стал ждать сопровождения, раскрыл веер и направился прямо на тренировочное поле.
Половина сада была сровнена с землёй. Мужчина в чёрной одежде выпустил стрелу, которая пробила мишень. Его лицо не выражало эмоций, но он излучал мощь, заставляя чиновников дрожать. В свободное от дел время они не хотели оставаться с ним ни на минуту.
Му Юньшэн прислонился к одной из двух оставшихся сосен на краю поля и посмотрел на него.
— У меня есть новости о ней. Хочешь услышать?
http://tl.rulate.ru/book/144521/7687869
Готово:
