Сун Лянь слегка прищурила глаза.
— Милый супруг, поскорее поправься, а когда выздоровеешь, покажи мне, как ты будешь выглядеть в мундире третьего ранга.
Лу Янь на мгновение замер, прежде чем ответить, и только через паузу произнёс:
— Хорошо.
Затем он встал, вымыл руки, взял мазь с рабочего стола и подошёл к окну, чтобы нанести её на её раны.
В глазах Сун Лянь на миг мелькнула тень сомнения. Неужели это ей показалось? Лу Янь, казалось, совсем не радовался возможности повышения до третьего ранга.
В империи Чжоу чиновники делились на «чистых» и «мутных». Эти термины не относились к их поведению, а указывали на их ранг и статус. Заместитель директора Императорского секретариата считался «чистым» чиновником.
Выше заместителя директора был сам директор, а затем уже члены кабинета, которые в будущем могли стать министрами или даже канцлерами. Недаром должность заместителя директора называли «прудом фениксов».
Хотя разница между четвёртым и третьим рангом кажется незначительной, на самом деле продвинуться на один уровень было крайне сложно. Оценка проводилась раз в четыре года, и многие ждали один срок за другим.
Ему сейчас всего двадцать пять лет, и он уже достиг должности заместителя директора третьего ранга. Даже если бы он получил это место благодаря связям или взяткам, он должен был бы быть вне себя от радости.
Любой чиновник, получивший повышение, не мог не испытывать восторга.
Разве что он уже устал от службы и больше не хотел быть чиновником.
Сун Лянь смотрела на усталость, застывшую в его чертах, и её сердце забилось то быстрее, то медленнее. Постепенно её руки и ноги похолодели, а усталость, накопившаяся за последние месяцы, словно накрыла её с головой, лишив сил и затмив облегчение от того, что они пережили этот кризис.
— А-Лянь, может, нам переехать всей семьёй в Цзиньян? Жить как вольные птицы, наслаждаясь свободой.
Сердце Сун Лянь будто облили ледяной водой. Она едва сдержалась, чтобы не последовать примеру своей свекрови или госпожи Чжао, которые бы начали кричать и ругаться. Помимо того, что ей нужна была власть для защиты, у семьи Лу были враги: дом маркиза и чиновник четвёртого ранга, с которыми ещё при жизни старого маркиза возникли конфликты. В случае их падения они бы только ждали момента, чтобы нанести удар.
Он был опорой семьи Лу, а теперь говорил, что не хочет больше служить. Неужели он не думал о том, что будет со всей семьёй, если он оставит должность?
Уехать? Куда? Даже если бы она могла уехать, куда бы они поехали? Императорский двор давно перестал содержать бездельников. Дом маркиза без потомков-чиновников мог лишиться титула по любому поводу; без власти и влияния любой мог их унизить.
Рано или поздно они бы повторили прошлые ошибки.
Этот мир был миром, где сильные угнетали слабых. Мечтать о жизни вольных птиц было наивно.
Гнев клокотал в её груди, и она едва могла дышать. Сун Лянь старалась успокоиться и не стала возражать, лишь тихо ответила:
— Хорошо.
Она думала, что, возможно, он просто измотан после тюрьмы и временно утратил интерес к службе. Может, через некоторое время всё наладится.
Гнев не решал проблем. Сун Лянь сдерживала бурю эмоций, мягко прижавшись к его груди, и нежно произнесла:
— Ты поправляйся. Свекровь сильно переживала за тебя, она до сих пор в шоке.
Лу Янь обнял её за плечи, но в его голосе звучало сомнение.
— А-Лянь, ты действительно согласна, чтобы я ушёл в отставку и вернулся на родину? Горы, реки, смена времён года — всё это лучше, чем погрязнуть в этой грязи. А-Лянь, я говорю искренне.
Сун Лянь кивнула, крепко обняв его. Её ухо прижалось к его груди, и она чувствовала, как сильно бьётся его сердце. Её гнев, словно лава под камнем, давил и клокотал. Она едва дождалась конца ужина, и после того как Цянь Бо сменил повязку на его спине, она сослалась на дела в Доме «Чжэн Цзи» и, проведав Сяо Цянь, вышла из дома с Бай Лин.
До комендантского часа оставалось время, и на улице было несколько прохожих.
Ночной ветер развевал её одежду. Сун Лянь шла по каменной дороге, сопровождаемая Бай Лин и двумя слугами, которых Лу Янь попросил присмотреть за ней, чтобы она была в безопасности.
Гнев в её сердце не утихал.
Когда Бай Лин приносила ужин, она слышала, как маркиз рассказывал жене о достопримечательностях Цзиньяна, и знала, что мадам обманывает маркиза. Она никогда не поедет в Цзиньян.
На этот раз мадам потратила огромные деньги, подкупив всех тюремных надзирателей, почти не считая средств, потому что несколько лет назад мать Сун Лянь, попав в обычную тюрьму, вышла оттуда больной чахоткой.
Ей не только не удалось вылечиться, но и она не могла выдержать переездов. Малейшее изменение климата причиняло ей страдания. Как же она вынесла бы снежные зимы на севере?
Мадам молча шла по улице, и её сердце, должно быть, было тяжёлым. Бай Лин не выдержала и тихо сказала:
— Мадам, поговорите с маркизом. Он вас любит, может, он останется.
Но уговаривать его не было смысла. В мире чиновников, если у человека нет амбиций, он не только становится всё более раздражённым, но и теряет бдительность перед опасностями. Даже если бы он остался, рано или поздно случилась бы беда.
Пройдя улицу Лулин, Сун Лянь не остановилась, а направилась к западной сторожевой башне. Заплатив серебряный лян, она поднялась на самый верх и, стоя там, смотрела вниз. В лунном свете столица была видна как на ладони. Иногда, когда её переполнял гнев, она приходила сюда. Но сегодня ночной ветер столицы не смог унести её гнев.
На высоте подонки не решались издеваться.
Но если Лу Янь сдастся, она ничего не сможет сделать.
С высокого наблюдательного пункта Бай Лин, стоявшая внизу, видела, как развевается одежда мадам. Когда издалека подошёл военачальник в доспехах, она и стражники у башни замерли и поспешили поклониться.
Стражники в панике начали извиняться и, спотыкаясь, полезли на башню, чтобы снять оттуда человека. Сторожевые башни были построены для наблюдения за сигналами тревоги в столице, но в последние годы они превратились в достопримечательности. Если кто-то приходил и не собирался прыгать, за небольшую плату можно было подняться и подышать воздухом.
Чжао Янь строго произнёс несколько правил, и стражники, умоляя о прощении, обещали больше так не делать, после чего вернулись доложить.
Сун Лянь, всё ещё раздражённая, была «попрошена» с башни. Она думала, что заплатила целый лян, что было огромной суммой, а простояла там меньше времени, чем занимает чашка чая. Она потребовала у стражников вернуть деньги, но те отказались, и она не сдавалась, решив, что сегодня заберёт свои деньги любой ценой.
Бай Лин заметила, что мадам ведёт себя странно, и слышала, как её голос становился всё громче. Она несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но в итоге промолчала, лишь осторожно наблюдая, чтобы стражники не начали драку.
В конце концов она получила половину денег, а стражники, ругаясь, вернули их.
Чжао Янь был ошеломлён. Он постоял в стороне, убедившись, что ничего серьёзного не произошло, затем сел в карету и доложил своему господину:
— Это точно не были стражники, я их уже предупредил.
Гао Шао-цзун спокойно ответил:
— Четыре сторожевых башни, переданные во внутренний двор, становятся всё более бесполезными.
Чжао Янь хотел что-то добавить, но вспомнил, что его подчинённые ранее обнаружили, что мадам Лу находится в долгах, и рассказал всё, что видел:
— Мадам Лу, вероятно, беспокоится о долгах. На башне она, видимо, хотела немного отдохнуть, но её сняли оттуда, и она чуть не вступила в конфликт со стражниками из-за серебряного ляна...
Гао Шао-цзун...
Он посмотрел на бамбуковую штору, затем вернулся к документу в руках и спокойно спросил:
— Сколько она должна?
http://tl.rulate.ru/book/144521/7687733
Готово:
