Страдающий от болезни человек испытывает сильное желание.
Сун Ши Юй впервые осознал это ясно.
Он просто не хотел признавать, что его так легко довели до такого состояния.
С самого начала он оказался в безвыходной ситуации.
Цзинь Цзю всё ещё была сонной, но не забыла ответить:
— Разве не ты сказал, что хочешь попробовать ещё раз?
Когда он...
Погоди...
Он действительно говорил...
В голову хлынули обрывки воспоминаний о вчерашней ночи: Сун Ши Юя прижали к тёплым одеялам, и он невольно позволил притянуть себя к груди.
— Цзинь Хуай Юй, мы не должны... — Сун Ши Юй попытался отстраниться, но в этот момент на его шее раздался тихий звук, и он сразу потерял дар речи.
Цзинь Цзю, видя его полуотказ, решила, что это какая-то игра, и остановилась:
— Не должны? Тогда я уйду?
Услышав это, Сун Ши Юй машинально ухватился за край её одежды.
В голове снова началась борьва: он тысячу раз напоминал себе, что у неё есть жених, что нужно держать дистанцию, что нельзя позволять себе такие вещи до свадьбы...
Нет, даже после свадьбы это будет неправильно...
Чем он лучше тех бесстыдных соблазнителей?
Но ведь и трёх раз достаточно...
А он уже третий...
Чем четвёртый будет хуже?
Цзинь Хуай Юй не видела его терзаний, только заметила знакомый огонь желания в его глазах — кристально чистых, как горный ручей, но тут же подёрнутых дымкой.
Она неторопливо разжигала его страсть, а когда он всё ещё не отвечал, так же медленно прекратила все движения.
Сун Ши Юй увидел на её ладони капли прозрачного сливового нектара, и волна жара ударила ему в голову. Ему стало невыносимо стыдно, лицо пылало.
Цзинь Цзю, глядя на его смущение, не удержалась и поцеловала родинку у его брови:
— Тогда успокойся сам...
— Подожди...
Вчера они начали с вина, а сегодня утром трезво погрузились в пучину.
Какой смысл в дневной благопристойности?
Сун Ши Юй схватил её, сжимая пальцы до побеления:
— Я... хочу...
— Правда хочешь? — Цзинь Цзю намеренно обмотала вокруг пальца прядь его волос, вымазанную в сливовом нектаре.
Вчера эти чёрные, как смоль, волосы были уложены с помощью палки для взвешивания и до сих пор сохраняли идеальные завитки.
От природы он был прекрасен, а с такими локонами приобрёл экзотичный шарм западных кочевников, но при этом сохранил благородную сдержанность аристократа. Это сочетание делало его настолько красивым, что Цзинь Цзю готова была выполнить любое его желание.
Сун Ши Юй не ответил, но потянул её руку с нектаром к себе.
Сначала он коснулся губами её пальцев, вдохнул лёгкий сливовый аромат, который становился насыщеннее от нагрева, и, превозмогая стыд, краем глаза заметил, что она не сводит с него взгляда. От этого в нём зародилась странная радость.
Может, вино ещё не выветрилось. Может, разум затуманен. Может, ночь слишком коротка...
Но он... хотел, чтобы она осталась...
И потому его белоснежные зубы сомкнулись на её ладони, и он начал медленно слизывать прозрачные капли.
Он всё делал с предельной сосредоточенностью — даже такие вещи.
Цзинь Цзю смотрела на него, и последние остатки её самообладания рухнули.
Она поняла, что погибла: рядом с ним вся её выдержка испарялась, и ей хотелось лишь подчиниться его желаниям.
Сун Ши Юй не ожидал, что даже его мимолётный намёк вызовет такую бурную реакцию.
Раньше требовалось время, чтобы погрузиться в нежный океан её ритма, но теперь хватило и мгновения.
В сплетении губ и языков они перекатились на ложе.
Сквозь окно пробивался рассветный свет, пуховое одеяло было смято до неприличия и вскоре оказалось бесславно сброшенным в угол, став просто подстилкой.
Их волосы слились в чёрную реку, растекающуюся по узорчатому шёлку.
Баржа тронулась в путь на грани рассвета, оставляя за собой длинный след на воде, направляясь к пристани.
Но те, кто был внутри, не ведали, какой нынче год, зная лишь сладострастие.
Бледная рука, уже не выдерживая, вцепилась в резную сандаловую колонну у ложа, но в следующий миг её оторвали и переплели пальцы с другой. Она поцеловала его покрасневшие кончики, и в тот момент, когда сердце Сун Ши Юя готово было выпрыгнуть из груди, обе его руки оказались прижаты к нефритовой подушке.
Она держала его не сильно, он мог бы легко вырваться, но Сун Ши Юй подчинился, запрокинул голову и позволил ей наслаждаться собой.
Баржа приближалась к берегу.
Тяжёлые облака, словно серая ткань, были разорваны золотыми лучами восходящего солнца, и сквозь дымку виднелось лишь смутное сияние.
Сун Ши Юй посмотрел в окно, но перед глазами всё плыло и двоилось.
Его сознание было на грани, и он, дрожа, прошептал её имя:
— Цзинь Хуай Юй...
Она поняла намёк, обняла его и страстно поцеловала.
Дыхание участилось, она услышала его приглушённый стон и почувствовала, как под кожей и костями бешено колотится сердце.
Из глаз Сун Ши Юя скатились слёзы, словно хрустальные бусины, и тут же исчезли в волосах.
Он крепко обнял её, дрожа, будто птица, взмывающая в небо и оставляющая за собой вихрь лепестков.
Цзинь Цзю, боясь, что у него случится приступ, пристально посмотрела в его наполненные влагой глаза и спросила:
— Сун Ши Юй, ты в себе? Выдержишь? Нужно колдовское зелье?
Всего одна ночь на барже, а уже два раза...
Сун Ши Юй уже не хотел думать о приличиях. Четыре раза...
Кто поверит, что это случайность?
Пусть он бесстыдный, пусть соблазнил Цзинь Цзю — что с того?
Пока никто не узнает, кто сможет их осудить?
Сун Ши Юй, предавшись отчаянию, тихо покачал головой:
— В следующий раз... будь нежнее. Сейчас... я ещё выдержу.
Цзинь Цзю замерла.
В с-следующий раз?
Уже думает о следующем?
Прежде чем она успела ответить, баржа причалила, и корпус слегка качнулся.
В дверь постучали.
Слуга за дверью робко произнёс:
— Госпожа Цзинь, внизу какой-то Дань Си, говорит, что ваш жених. Я сказал, что вы вчера слушали музыку и ещё спите. Как прикажете поступить? Пустить его на борт?
Оба внутри замерли и переглянулись.
Сун Ши Юй взглянул на её одежду, испачканную его следами, потом на растрёпанное ложе и в ужасе посмотрел на неё.
В тот миг он понял, что значит быть охваченным страхом разоблачения.
http://tl.rulate.ru/book/144516/7626857
Готово:
