Во многих моментах жизни Жуань Сян чувствовала, что судьба к ней безжалостна. Её конечности словно были подвешены на невидимых нитях, как у марионетки, заставляя покорно принимать безжалостные удары судьбы.
В трубке раздался слабый, едва слышный голос Жуань Чжэнь. Она уже почти не могла говорить, и именно поэтому позвонила дочери.
— Вызови полицию, — лишь кратко произнесла она.
В тот же миг у Жуань Сян по спине пробежали мурашки.
Она не помнила, что ответила матери. В её памяти осталось лишь несколько слов, сказанных Жуань Чжэнь, зато разговоры со службами 120 и 110 отпечатались чётко.
Жуань Сян не плакала, боясь, что рыдания помешают ей говорить внятно. Она чётко, по слогам назвала адрес, затем приказала Ван Гуаншэну ехать к дому Жуань как можно быстрее.
Она должна была увидеть свою мать.
Долгое отсутствие сменилось неожиданной оживлённостью у ворот дома Жуань: там толпились люди, мигали огни машин скорой помощи и полиции, звучали сирены.
Толпа, словно пельмени в кипящем котле, клубилась и гудела. Пробираясь сквозь зевак, Жуань Сян увидела, как из дома выходят Жуань Чжэнь и Чэнь Чэн И.
Только одного выносили на носилках врачи, а второго вели под конвоем полицейские. Один был покрыт кровью, без сознания, на грани жизни и смерти, а второй — с жирным блеском на лице, словно до сих пор не понимал, что происходит. Один был её матерью, другой — отчимом.
Когда Жуань Сян бросилась вперёд, в голове вдруг мелькнуло слово: «Возвращение перелётной птицы в гнездо».
И тут же она с горькой усмешкой подумала: какое же это насмешливое возвращение.
Когда носилки внесли в машину скорой помощи, Жуань Сян вскочила следом. Она сжала руку матери, дрожа всем телом, и в отчаянии закричала:
— Мама!
Услышав её голос, Жуань Чжэнь медленно приподняла веки.
Её прекрасное лицо было избито до неузнаваемости, в коже застряли бесчисленные осколки стекла, но даже в таком состоянии она слабым голосом успокоила дочь:
— Не… не бойся, Сян… Мама здесь.
Жуань Сян глубоко вдохнула, изо всех сил стараясь сдержать слёзы, и твёрдо произнесла:
— Мам, я не боюсь. Ты тоже не бойся. С тобой всё обязательно будет хорошо, ты только верь мне…
Едва они прибыли в больницу, как Жуань Чжэнь впала в кому.
Зажёгся свет в операционной, двери закрылись.
Жуань Сян уставилась на ярко-красную надпись «Идёт операция», чувствуя, как её собственная жизнь утекает вместе с материнской.
Но почти сразу она с силой прикусила язык, заставляя себя прийти в себя.
Жуань Сян открыла список контактов, позвонила Фан Вэй Цзяну, кратко объяснила ситуацию, затем отправила Линь Янь Шу их текущее местоположение. Потом связалась с управляющим У и велела ему сохранить все доказательства на месте, включая записи с камер, чтобы у Чэнь Чэн И не было ни малейшего шанса вывернуться.
Если бы не страх за Жуань Чжэнь, она бы прямо сейчас поехала в полицейский участок, чтобы лично передать все собранные за это время аудио- и видеозаписи.
Глубоко вздохнув, Жуань Сян села на стул и начала через знакомых искать лучшего адвоката, параллельно предупредив нескольких доверенных сотрудников компании, чтобы те подготовились.
После такого скандала акции неизбежно обвалятся, и им придётся удерживать компанию на плаву.
В этот момент Жуань Сян была холодна и расчётлива, как никогда. Она мысленно проигрывала эти события бессчётное количество раз, поэтому действовала чётко и безошибочно, словно робот, не позволяя ни единой эмоции вырваться наружу.
Она знала: слёзы сейчас бесполезны. Чем быстрее Чэнь Чэн И понесёт наказание, тем лучше для неё и для Жуань Чжэнь.
Когда приехал Линь Янь Шу, Жуань Сян как раз обсуждала детали дела с Фан Вэй Цзяном и адвокатом в VIP-зоне больницы.
Её школьная форма была испачкана кровью, лицо и губы — бледные, волосы небрежно собраны на затылке, ни намёка на привычную ухоженность.
Несмотря на хрупкую, вызывающую жалость внешность, её взгляд был твёрд, а слова — логичны и обоснованны. Она не преувеличивала жестокость Чэнь Чэн И из-за ненависти к нему, но и не упустила ни одной из его подлых выходок.
Закончив обсуждение, Фан Вэй Цзян с адвокатом отправились в полицию, а Жуань Сян осталась ждать мать.
Линь Янь Шу понимал, что сейчас он здесь не нужен, поэтому пока сходил купить еды.
Она так сосредоточилась, что даже не заметила, как он подошёл.
Они сидели рядом на больничной скамье, когда Линь Янь Шу протянул ей булочку и пауэрбанк:
— Подзаряди телефон и перекуси, пока есть возможность. Тебе нужно сохранить силы. Не переживай насчёт школы, учителя уже разрешили тебе отсутствовать. С твоей мамой всё будет хорошо, она сильная.
Жуань Сян открыла рот, чтобы ответить, но голос не повиновался, и она молча взяла булочку.
Она попыталась развернуть упаковку, но руки дрожали так сильно, что не слушались.
Увидев это, Линь Янь Шу осторожно взял её дрожащие пальцы в свои. Он не стал говорить ничего утешительного — знал, что Жуань Сян не нужны пустые слова. Исход дела от них не изменится. Всё, что он мог сейчас, — просто быть рядом, помогая ей пережить самые тяжёлые моменты.
Спустя долгое время, а может, совсем недолгое, Жуань Сян наконец смогла говорить:
— Линь Янь Шу, это из-за меня. Мама так поступила ради меня. Потому что я сказала, что хочу быть с ней всегда. Вот она и бросилась в омут, не думая о последствиях, даже ценой своей жизни.
— Я не из тех, кто легко сожалеет… Но сейчас я действительно сожалею. Мне так страшно. Если с ней что-то случится… Я себе этого не прощу.
Её глаза покраснели, она потерялась, не зная, что делать, и пыталась заглушить боль делами, боясь даже думать о худшем.
Но что бы она ни делала, это не имело значения. Она не бог, не могла воскрешать мёртвых или исцелять смертельные раны. Она не могла спасти свою умирающую мать.
http://tl.rulate.ru/book/144476/7618691
Готово:
