Время в этот момент потеряло всякий смысл, подумала Нань Шихэ. Этот поцелуй казался таким долгим, словно длился целую вечность, и одновременно столь мимолетным, как вспышка молнии.
Каждое прикосновение губ, каждый обмен дыханием сопровождались трепетным электрическим током, который распространялся от губ по всему телу, зажигая каждую клеточку кожи.
Оба они погрузились в это ощущение, словно утонули в сладости крепкого вина.
Они были похожи на путников, долго бредущих по пустыне, которые наконец нашли единственный источник воды и жадно впитывали дыхание и тепло друг друга.
Поцелуй, начавшийся как захват, постепенно окрасился нежностью. Сосание стало мягким и долгим, а переплетение языков превратилось в медленный и страстный танец.
Его большой палец нежно поглаживал чувствительную кожу на ее шее, вызывая легкую дрожь. Нань Шихэ непроизвольно издала тихий стон, который, словно катализатор, сделал поцелуй Вэй Юнтина еще более властным и глубоким, будто он хотел полностью поглотить ее.
Зазеленел свет, прервав их.
[Бип!]
Резкий и торопливый гудок машины сзади, как ледяная вода, обрушился на них, вырвав из плена страсти.
Туман в глазах Нань Шихэ мгновенно рассеялся, сменившись шоком и запоздалым страхом. Она слегка вздрогнула, сжалась и почувствовала, будто в ее сердце образовалась пустота.
Губы разомкнулись, оставив тонкую влажную нить, которая на мгновение сверкнула в тусклом свете, а затем исчезла.
Частое дыхание в тесном пространстве звучало особенно громко, наполненное не утихшей страстью.
Нань Шихэ, словно испуганный кролик, резко отодвинулась назад, ударившись спиной о спинку пассажирского сиденья. Ее щеки покраснели, как спелый помидор, а губы, слегка опухшие от поцелуя, блестели влагой. Грудь тяжело вздымалась, а взгляд был полон растерянности и стыда. Она не решалась смотреть на него.
Придя в себя, Нань Шихэ почувствовала досаду, злясь на себя за то, что так легко потеряла контроль и позволила Вэй Юнтину увлечь себя.
Но в то же время в ее сердце возникло невыразимое чувство радости и удовлетворения.
Получается… он тоже испытывает к ней что-то?
Она прикусила губу, все еще чувствуя тепло мужчины, отчего ее лицо снова покраснело. Она потрогала горячие щеки и незаметно улыбнулась.
Нань Шихэ осторожно повернулась, чтобы рассмотреть Вэй Юнтина в свете фонарей. Он казался таким же, как всегда, но его уши слегка покраснели, что выдавало его волнение после поцелуя.
Затем он быстро выпрямился, его кадык резко сдвинулся, а в глубоких глазах бурлила не утихшая страсть, смешанная с досадой и смущением.
Он быстро взглянул в зеркало заднего вида, где мигали нетерпеливые фары машины сзади.
Мужчина глубоко вздохнул, с некоторой скованностью снова пристегнул ремень безопасности и хрипло произнес:
— Садись как положено.
Нань Шихэ кивнула, молча поправила одежду и, опустив голову, больше не смотрела на него.
Но атмосфера в машине теперь была совершенно другой.
Двигатель издал низкий рык, и машина снова влилась в поток машин на дождливой улице.
В салоне воцарилась напряженная, почти удушающая тишина.
Тепло недавнего страстного поцелуя, казалось, все еще обжигало воздух, но резкий гудок вернул их к реальности и безопасному расстоянию.
Их руки, крепко сцепленные, уже разомкнулись и лежали на своих местах, будто ничего не произошло.
Теперь в этом маленьком мире оставались только их учащенные сердцебиения и легкое покалывание на губах.
Воздух был настолько насыщен напряжением, что казалось, его невозможно развеять. Обычно сдержанные, оба теперь выдавали свои чувства, которые постепенно раскрывали их сердца, безмолвно напоминая о недавней страстной близости.
Нань Шихэ крепко сжала край своей одежды, ее пальцы побелели от напряжения.
Она смотрела на размытый дождь за окном, чувствуя полную растерянность.
Неужели они действительно целовались?...
Так страстно, так глубоко...
Значит, совет Цзи Чжухэ сработал? Возможно. Она просто хотела проверить, но почему теперь чувствует такую досаду?
Она украдкой взглянула на Вэй Юнтина. Его челюсть была напряжена, профиль под светом фонарей казался особенно резким. Он смотрел на дорогу, будто тот страстный, властный мужчина, каким он был минуту назад, был не он.
Дворники продолжали монотонно смахивать дождь с лобового стекла.
В машине тишина становилась все более сложной и невыносимой.
Сладкое волнение сменилось молчанием, но оба по-прежнему испытывали сильное смущение. Досада от прерывания растворилась в безмолвном понимании, и их отношения уже претерпели качественные изменения.
Рождающееся чувство не погасло из-за прерывания, а, наоборот, в тишине дождливой ночи, как подавленный огонь, разгоралось еще сильнее, ожидая нового момента, чтобы вспыхнуть с новой силой.
Вдруг Нань Шихэ услышала тихий, но завораживающий голос мужчины в темноте.
Он тихо сказал:
— Как тебе... это?
http://tl.rulate.ru/book/144413/7632114
Готово:
