К сожалению, лорд-засранец доказал, что у него интеллект жира, который можно найти под ногтями на ногах, так как он последовал за Керрассом к корме корабля и начал кричать ему в спину.
— Такие, как вы, — бич, — кричал он. — Вы обманщики, психопаты и убийцы. Вы, наверное, трахаете до смерти всех тех детей, которых похищаете у их законных родителей, не так ли, ты, генетический мутант-урод. Я рад, что ты и все твои сородичи обречены. Я надеюсь, что вас всех посадят на кол, чтобы вы почувствовали, как он входит в вас так же, как вы любите…
Внезапно вся ситуация перестала быть забавной или смешной.
Всё, что я могу сказать по этому поводу, — это хорошо, что Керрасс был более хладнокровен, чем был бы я. Даже так, я почти уверен, что хорошо, что боцман добрался туда первым.
Схватив заблудшего лорда в, несомненно, благонамеренной попытке помешать ему схватить Керрасса сзади.
Керрасс обернулся, и его лицо было ужасным. Его губы оттянулись от зубов, кожа была бледной, а глаза пылали. Я уверен, что не я один заметил, что в его руке почти волшебным образом появился кинжал.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, человечишка, — прошипел он. — Я убивал, и убивал, и убивал. Я стирал кровь детей со своего меча, и я делал всё это за деньги. Я убийца чудовищ, и я убиваю чудовищ за деньги, но знаешь что… — из челюстей Керрасса буквально капала кровь и слюна оттого, что он прикусил губу, — тот, кто решает, что является чудовищем, а что нет, — это я. Прямо сейчас? Ты выглядишь довольно чудовищно.
Мне удалось встать между двумя мужчинами, но я не мог заставить себя посмотреть в лицо Керрасса. Там была боль. Ярость, а также вина и ужас. Каким-то образом это отродье человека сумело сорвать человечность с ведьмака, и мы наблюдали, как она осыпается.
Мужчина, однако, не мог остановиться.
— Видите, он хуже чудовища, с которым сражается, — торжествующе каркнул он, — держите его подальше от меня, — сказал он почти радостно.
Керрасс тогда рванулся вперёд, и я обнаружил, что сдерживаю разъярённого ведьмака, и я проигрывал.
— Уберите этого ублюдка отсюда, — заорал я, сдерживая всё более обезумевшего ведьмака от совершения убийства.
— Что? — взвизгнул засранец. — Как ты смеешь… — Его прервал глухой удар, когда боцман решил, что с него хватит, и использовал свою дубинку, чтобы лишить мужчину сознания, что значительно облегчило его увод под палубу.
Но Керрасс не остановился.
Мы держали его, упираясь ногами и всем, что могли найти, в землю. Боцман попытался обойти обезумевшего ведьмака, но мне удалось выкрикнуть предупреждение, что сдерживание — это одно, а физическая атака может привести к кровопролитию, которое будет не его.
Мы напрягались, сдерживая мутировавшие мышцы, прежде чем Керрасс взревел. Буквально взревел и отбросил нас.
Но потом он просто остановился.
Он стоял посреди палубы, опустив голову, руки свободно висели по бокам, и его трясло.
«Принесите мне ведро воды», — пробормотал он. Я подкрадывался ближе, пытаясь проверить его состояние, когда услышал это и огляделся. Все смотрели на меня, включая капитана. Казалось, в тот момент я был главным, и я сделал жест.
Ведро морской воды было быстро принесено, и, не дожидаясь, Керрасс взял его и вылил себе на голову. Теперь его откровенно трясло.
Медленно я протянул руку. Мне казалось, будто я пытаюсь дотянуться до капризного и злого животного. Мне удалось положить руку ему на плечо, прежде чем Керрасс зарычал и сбросил руку, а затем ушёл на нос корабля, где вылез и сел, обхватив голову руками.
Мы некоторое время наблюдали за ним, прежде чем капитан встряхнулся, приказал всем вернуться к работе и исчез под палубой.
Я вернулся к своей работе. Лошади — животные по своей природе социальные, и обстановка на борту корабля их всех взволновала. У Керрасса был трюк, который он использовал, чтобы успокаивать животных, и я внезапно пожалел, что он не научил меня ему, но это меня заняло.
Время шло, как ему и положено. Капитан подошёл ко мне и сказал, что лорда-членососа заперли в его каюте на том основании, что он делал плавание опасным для всех участников. Что он согласился не вмешиваться в управление кораблём и что его словесное и физическое нападение как на меня, в доках, так и на ведьмака во время плавания нарушило это. В результате этот человек считался преступником на корабле и, как таковой, будет передан властям в порту. Я кивнул в знак благодарности и пошутил, что теперь я один из команды, и значит ли это, что мне вернут деньги за билет?
Капитан рассмеялся и указал, что в долгосрочной перспективе он потеряет больше из-за потери клиента. Особенно такого клиента, который, вероятно, затаит обиду.
— Вы слышали о моём отце? — спросил я с ухмылкой. Семейные связи должны же для чего-то использоваться в конце концов.
— Кто это?
— Барон фон Култхард?
Мужчина стоял с открытым ртом.
— Барон-торговец?
— Если вы так говорите, — сказал я. Полагаю, торговец такого уровня, как мой отец, был бы известен в этих кругах. Я слишком привык, что люди реагируют на его имя с выражением вроде «Кто?».
— Вы сын барона Култхарда?
— Ага.
— Святой огонь, работать на него было бы потрясающе. Эй, разве это не значит, что вы, типа, неприлично богаты?
— Не так, как он говорит. Слушайте, я напишу вам рекомендательное письмо к агенту в Новиграде. Это должно компенсировать любые убытки, которые вы можете понести в долгосрочной перспективе.
Капитан схватил мою руку и яростно тряс её, может, минут пять. Я сказал ему, что хотел бы сохранить это в тайне, и он согласился, прежде чем уйти, посмеиваясь про себя.
Я работал допоздна той ночью. Я стащил фонарь со склада и устроился с бочкой в качестве стола и ещё одним, чуть меньшим ящиком в качестве стула.
У меня также была бутылка и пара маленьких чашек.
Я не был разочарован.
Керрасс вышел из темноты вскоре после того, как прозвучала полуночная вахта. Он был одет просто в рубашку и штаны, с мечом, пристёгнутым к спине. Моей первой мыслью было, что он, должно быть, замерзает. Второй мыслью было заметить, что его даже отдалённо не трясло.
Я налил из бутылки и передал чашку, не поднимая глаз. Я услышал, как заскрежетала другая бочка, когда её перетащили по палубе, и чашка была взята из моей руки. Я взял маленькую чашку для себя. Я всё ещё немного неохотно пил много после моих недавних приключений, но я решил, что эта ночь была особенной.
Керрасс долго сидел молча, глядя на свой напиток.
— Я пришёл извиниться, — наконец сказал он.
— За что? — спросил я.
Казалось, это его озадачило.
— Разве я тебя не ударил?
— Нет, — сказал я, сделав глоток и закончив мысль на бумаге. — Ты меня немного оттолкнул.
— Теперь всё кажется немного туманным. Мне приходится напрягаться, чтобы вспомнить, что произошло. — Он выпил свой напиток одним глотком, и я снова налил.
— Я также хотел поблагодарить тебя, — сказал он. — Это второй раз, когда ты останавливаешь меня от совершения убийства.
— Второй? О, леди Жозефина.
Керрасс слегка улыбнулся. — Я хотел убить этого человека, Фред. Я так сильно хотел его убить, что чувствовал вкус его крови во рту. Я чувствовал, как рву его плоть.
Я немного откинулся назад. Я пытался не делать этого, но не мог удержаться. Я быстро вернулся, но был уверен, что рефлекс был замечен.
Он кивнул. — Я попрошу капитана высадить меня на следующей якорной стоянке. Было… приятно путешествовать с тобой, Фред, — он поднялся со своего места.
— Погоди, — сказал я, поднимаясь вместе с ним. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Уезжаешь? Тебя только что назвали растлителем детей и педофилом. Ты проявил значительно больше сдержанности, чем проявил бы я. Разница между нами в том, что ты «способен» на большее, чем я. Я не боюсь. Я просто человек.
Он медленно сел обратно.
— Я ведьмак из Школы Кота, — сказал он. — Это что-то значит. Ты не знаешь, каково это. Мы убийцы, воры и психопаты. Я не лгал, когда говорил, что убивал детей. Это, конечно, часть наших мутаций, но тренировки делают это хуже.
Он вздохнул и сделал ещё глоток.
— Я не хороший человек, Фред. Я убийца и душегуб. Я чувствую, как безумие скребётся у меня в затылке. Я говорил тебе об этом незадолго до того, как мы встретили Энни-троллиху. Я говорил тебе о том, как наши мутации порождают безумие, и я шутил с тобой, что причина, по которой я тебя ещё не убил, в том, что маленькие голоса ещё не велели мне этого сделать.
Я кивнул.
— Я лгал, Фред. Они говорят мне это каждый день. Я их игнорирую. Я игнорирую их уже много лет. У всех нас это есть, у ведьмаков из Школы Кота в большей или меньшей степени. Иногда мы боремся с этим, иногда даём ему волю, а иногда оно берёт над нами верх.
Я снова кивнул, чувствуя себя немного глупо.
— У других ведьмачьих школ есть эта проблема?
— Насколько я знаю, нет.
— Хочешь поговорить об этом? О различиях между Котами и другими школами?
— Да, но… — Сначала он, казалось, удивился, что заговорил. Но потом я увидел, как в его глазах зажёгся огонёк юмора. — Не с тобой. Я хочу поговорить об этих вещах с учёным Фредериком. Мы обидели тех людей, другие Школы, я имею в виду, и это должно быть записано. Часть моего способа отплатить что-то.
Я встал, достал стопку перьев, чернильницу и несколько листов бумаги из своих сумок, обрезал перья и расставил чернильницу, промокательную бумагу и песочницу.
Я обмакнул перо в чернила, проверил, чтобы оно набрало чернила, и поднёс его к бумаге.
— Когда будешь готов.
http://tl.rulate.ru/book/144392/7658117
Готово:
