Ду Сыжоу, хоть и решила оставить ребёнка Сяо Де в живых на всякий случай, но не собиралась позволять ей спокойно вынашивать его.
Император не прислал никаких даров, зато она, императрица, послала ей статуэтку богини Гуаньинь.
– Императрица говорит, что то, что наложница Чунь, будучи слабоумной, смогла зачать дитя от дракона – это покровительство Гуаньинь. Она повелевает наложнице Чунь усердно поклоняться этой статуэтке, каждый день стоять перед ней на коленях по два часа, чтобы Гуаньинь благословила дитя дракона на благополучное рождение. Наложница Чунь, почему вы ещё не преклонили колени в благодарность?
Сяо Де, выслушав всё это с отсутствующим видом, вдруг рассмеялась, к беспокойству и гневу Юэ Шуан и остальных.
Она действительно хотела смеяться.
Она не ошиблась в своих расчётах.
Если бы Ду Сыжоу хотела избавиться от её ребёнка, она бы никогда не стала действовать таким образом.
Она бы лишь делала вид, что всё в порядке, а сама бы действовала тайно, исподтишка.
Причинить вред наложнице и причинить вред дитя дракона – это не одно и то же по тяжести преступления. Она бы не посмела действовать так открыто.
Она так поступала, лишь чтобы выместить свою злость.
Злость на то, что сейчас она не может ничего с ней поделать.
Сяо Де просто не ожидала, что на пути "убей мать, оставь дитя" будет такая толпа.
Неужели Сун Юя все так ненавидят?
Она сделала несколько шагов вперёд и с улыбкой взяла нефритовую Гуаньинь.
Пришедший с посланием слуга презрительно посмотрел на неё, считая её просто дурочкой. Неужели она и вправду думает, что императрица её награждает?
Пока он размышлял, Сяо Де подняла свою изящную руку, и нефритовая Гуаньинь, упав на пол, разлетелась на мелкие осколки.
– Ха-ха, как весело, какой приятный звук.
– Ты!…
Слуга, одновременно удивлённый и разгневанный, указал на Сяо Де.
– Какая дерзость! Ты смеешь разбивать даже то, что даровала императрица!
– Императрица? Что такое императрица? Это человек? Где она? Я её знаю?
Сяо Де склонила голову набок с растерянным видом.
Глядя на неё, слуга чувствовал, будто бьёт кулаком по вате. Дальнейшие разговоры были бесполезны.
Разве можно ожидать от слабоумной, что она будет понимать субординацию и различать добро и зло?
Слуга просто махнул рукой и пошёл жаловаться во дворец Юнчунь.
Услышав об этом, лицо Ду Сыжоу стало холоднее, чем та нефритовая Гуаньинь.
Она действительно хотела немедленно убить её, но ей приходилось учитывать ребёнка в её утробе.
Поразмыслив, она решила рассказать об этом Сун Юю.
Она также хотела посмотреть, как Сун Юй на самом деле относится к Сяо Де.
Сун Юй не разочаровал Ду Сыжоу.
Он одним махом лишил Сяо Де звания наложницы и титула, низведя её до ранга красавицы, и приказал ей оставаться под домашним арестом во дворце Чанъань, не выходя без приказа.
Ду Сыжоу была в прекрасном настроении.
– Похоже, она действительно впала в немилость. Теперь мне даже не нужно ничего делать, эти дворцовые ведьмы и упыри сами её сожрут.
Стоявшая рядом матушка подхалимски добавила:
– Даже если эта красавица Сяо и обладает несравненной красотой, она всё же слабоумная. Кто же может по-настоящему полюбить слабоумную? Это всего лишь временное увлечение. Ваше величество, на этот раз вы можете быть совершенно спокойны.
Ду Сыжоу удовлетворённо кивнула. Вспомнив о великом плане своей семьи, она добавила:
– Пошлите людей присмотреть за ней, чтобы эти мелкие стервы не переусердствовали. Смерть Сяо Де – пустяк, но нельзя позволить им помешать великому делу нашей семьи Ду.
– Слушаюсь, Ваше величество императрица.
Матушка ушла, чтобы выполнить приказ.
Она приставила людей следить за дворцом Чанъань, и тех, кто слишком высовывался, ловили и рубили им руки.
После нескольких таких случаев остальные наложницы поняли, что к чему, и больше не осмеливались заходить слишком далеко.
Находясь под домашним арестом, Сяо Де, наоборот, получила дополнительную защиту.
Услышав донесение своего доверенного лица, Сун Юй почувствовал, как с его сердца упал камень.
Он знал, что Ду Сыжоу так поступит.
Ду Сыжоу считала себя умной, но её ум обернулся против неё.
Он прикинул срок родов Сяо Де. Через восемь месяцев, в сентябре, будет ясная и свежая погода.
Это также будет сентябрь, когда цветут осенние орхидеи, а весенний сев приносит осенний урожай.
И он тоже должен будет собрать свой урожай.
Лицо Сун Юя было мрачным, но в его глазах светилась нежность. Он тихо приказал:
– Ускорьте процесс. К сентябрю я хочу, чтобы всё было кончено.
– Слушаюсь, Государь!
Доверенное лицо удалилось, а Сун Юй направился во дворец Юнчунь.
За ужином он увидел блюдо из свинины с вишней и, не удержавшись, сам положил кусочек в тарелку Ду Сыжоу.
Когда свинина с вишней оказалась в её тарелке, Сун Юй вдруг вспомнил.
Это было любимое блюдо Сяо Де.
Он посмотрел на смущённо отвернувшееся лицо Ду Сыжоу, на семь десятых похожее на лицо Сяо Де.
И положил ей ещё одно блюдо.
– Ешь больше. Ты носишь моего ребёнка, императрица, тебе тяжело.
…
Дворец Чанъань.
Сяо Де и трое слуг сидели на корточках у очага в маленькой кухне.
Она проглотила толстый, трудно жующийся стебель капусты и поперхнулась, вытянув шею.
Юэ Шуан, увидев это, принесла воды и похлопала её по спине. Её глаза снова покраснели от жалости.
Сяо Де съела ещё пол-лепёшки из грубой муки и больше есть не стала.
С такой наивной и милой Глупышкой, как у неё, она ночью не останется голодной.
Сяо Де лишь жалела своих троих товарищей.
К своим людям она всегда была щедра и внимательна.
В современном мире она на свои деньги купила своему маленькому ассистенту, который проработал с ней много лет, квартиру в столице.
Хоть и небольшую, но для одного человека вполне достаточную.
Теперь же она могла лишь временно заставить Юэ Шуан и остальных терпеть лишения, ведь еду из магазина очков нельзя было показывать людям.
Глядя на исхудавшую Юэ Шуан, её квадратное лицо стало ещё более угловатым.
Пока она размышляла, она вдруг получила ещё один балл симпатии.
Сяо Де мысленно закатила глаза. Кого это Сун Юй увидел, что снова вспомнил о ней?
Аппетит испортил.
В последующие дни больших бед не было.
В конце концов, кто-то всё ещё помнил о ребёнке в её чреве.
Но мелкие унижения не прекращались.
Сяо Де прикинула, что если бы не Глупышка, то даже если бы она смогла доносить ребёнка до срока, у неё бы не хватило сил родить.
Как раз удобно для них, чтобы убить мать и оставить дитя.
Время тянулось, и вот уже наступило лето.
За это время, чтобы избавиться от боли, наесться и удовлетворить свои ежедневные потребности, она потратила тысячу очков.
Даже Глупышке стало жалко, но, конечно, ещё больше она жалела свою хозяйку.
Сяо Де велела ей записать всех, кто в это время причинял им зло.
Глупышка записывала всё, строчка за строчкой, имя за именем.
Записала целую книгу.
Наконец, в один из полудней, из города Мао пришла весть.
Брат Ду Сыжоу, Ду Сыхэн, был убит в городе Мао людьми князя Шэна, ему на месте отрубили голову.
Старый маркиз, убитый горем из-за смерти сына, слёг, и его состояние ухудшалось с каждым днём.
Города Мао и Сюй были взяты под контроль военачальниками, посланными императором, и даже местные гарнизоны сменили командиров.
Получив эту новость, Ду Сыжоу остолбенела.
Ей до родов оставалось чуть больше месяца.
И лекарь сказал, что, скорее всего, будет мальчик.
В такой критический момент отец и брат попали в беду.
Это было больше, чем просто совпадение.
К тому же, люди, посланные Сун Юем, прибыли слишком вовремя.
Очевидно, всё было заранее подготовлено.
Подумав о том, что они собирались сделать, Ду Сыжоу, несмотря на летний зной, почувствовала, как её пробирает холод до костей.
В мгновение ока она сжалась в комок.
Матушка, присланная во дворец старым маркизом, крепко сжала её руку.
– Ваше величество, не паникуйте. Старый маркиз давно всё устроил во дворце. Ну и что, что мы потеряли город Мао? Как только ваше величество родит мальчика, вы обязательно поможете маленькому господину взойти на трон. Несметные богатства и власть достанутся только нашему дому маркизов Юнгуань! Ваше величество, не забывайте о том лекарстве…
Да!
Ду Сыжоу постепенно успокоилась.
Она не прекращала подсыпать Сун Юю яд медленного действия.
За последние полгода его здоровье ухудшалось, и это было не притворство, Сун Юй ни о чём не подозревал.
Даже если дела отца и брата были связаны с Сун Юем, он наверняка не тронет её, ведь она носит его ребёнка.
Тигр не ест своих детёнышей.
С ней всё будет в порядке.
А в день родов она, естественно, рассчитается с Сун Юем за смерть своего брата!
http://tl.rulate.ru/book/144232/7636921
Готово:
