Слёзы всё ещё блестели на щеках Юэ Шуан, но она уже остолбенела.
Она видела, как её прекрасная, как фея, госпожа, обычно по-доброму улыбающаяся, с пылающими от гнева щеками вылетела, словно вихрь.
Она и другие служанки бросились за ней, бежали так, что туфли чуть не слетели, но так и не догнали.
Они видели, как Сяо Де спросила дорогу у маленького евнуха, вежливо поблагодарила его, а затем, определив направление, устремилась прямо к дворцу Чанъань.
А в это время во дворце Чанъань наложница Жун слушала, как её старшая служанка Цай Шуан красочно описывает недавние события.
– Император точно не жалует эту благородную госпожу Чунь. Старшая служанка, которую ей приставили, – просто дура. Я её толкнула, а она ещё и извинений от меня захотела. И не подумала, кто её госпожа, а кто – моя! Требовать от меня извинений, да как она смеет!
– Хмф, я не только не извинилась, но и схватила её за волосы и влепила десять пощёчин. Вот тогда-то она и поняла, с кем связалась. Губы поджала, как сушёная хурма, но так и не посмела заплакать. Госпожа, ну разве не смешно! Ха-ха-ха!
В комнате служанки расхохотались, и наложница Жун тоже улыбнулась.
– Неплохо сработано.
Цай Шуан, словно получив поощрение, продолжила рассказывать о произошедшем.
Она упёрла руки в бока и с важным видом сказала:
– Я её ударила, но на этом не остановилась. Я дёргала её за волосы и спрашивала: "Ну что, нужны ещё извинения? Нужны?" Госпожа, вы бы видели её лицо в тот момент, она…
Цай Шуан как раз пыталась изобразить обиженное лицо Юэ Шуан, как закрытая дверь с грохотом распахнулась от удара ноги.
– Извиняйтесь! Кто ударил нашу Юэ Шуан, живо извиняйтесь!
Вместе с грохотом деревянной двери, ударившейся о стену, в комнату ворвался звонкий окрик.
Наложница Жун в шоке приподнялась с кушетки. Она не знала, чему больше удивляться: её красоте, её сходству с Ду Сыжоу или её дерзости.
Не успела она опомниться от нахлынувших эмоций, как Сяо Де уже подбежала к ней с мотыгой.
Только что важничавшая Цай Шуан от страха побледнела.
В гареме постоянно шла борьба, и между слугами тоже не было согласия.
Но когда это госпожа лично вступалась за своих слуг?
Разве не должна была благородная госпожа Чунь сначала предъявить претензии её госпоже?
Почему она набросилась прямо на неё, да ещё… да ещё с мотыгой?!
Цай Шуан инстинктивно бросилась бежать, и этим выдала себя.
Сяо Де подскочила к ней и замахнулась мотыгой.
Цай Шуан увернулась, и набор стеклянных чайных чашек на столе наложницы Жун разлетелся вдребезги, а на столе из сандалового дерева осталась вмятина.
Сяо Де продолжала преследовать, Цай Шуан снова увернулась, и на пол упала ваза с двумя ручками, расписанная цветами.
Затем последовали прямоугольный бонсай в эмалированной вазе с узором из бегоний, шкатулка для благовоний с узором из хризантем на туалетном столике, сияющее зеркало, свиток с каллиграфией мастера предыдущей династии на стене…
Наложница Жун смотрела, как её спальня в мгновение ока превращается в руины, и чувствовала, как у неё на лбу пульсируют вены от боли.
– Благородная госпожа Чунь, вы распоясались!
Она в гневе крикнула так, что, казалось, крыша треснет.
Сяо Де, преследуя Цай Шуан, нашла время ответить ей.
– Ты наложница Жун? Мне не ты нужна, а она. Она обидела мою хорошую подругу, и я должна отомстить за неё! И я не благородная госпожа Чунь, меня зовут Сяо Де. Де, которая порхает, как бабочка.
Наложница Жун на мгновение потеряла дар речи. Она поняла, что у той определённо не всё в порядке с головой.
При мысли о том, что все её сокровища разгромила какая-то дура, наложница Жун задыхалась от гнева.
– Чунь… Сяо Де! Прекрати! Я приказываю тебе немедленно прекратить!
Другие слуги во дворце Чанъань опомнились и бросились ловить Сяо Де.
Но у Сяо Де в руках было оружие. Она взмахнула мотыгой, и никто не мог к ней подойти.
На мгновение во дворце Чанъань воцарился хаос.
Цай Шуан, оглядев разгромленную комнату, от страха почувствовала, что у неё подкашиваются ноги.
Ей было уже не до того, чтобы важничать и учить других. Она тут же сдалась.
– Служанка извиняется! Служанка извиняется! Не бейте больше, не бейте!
Теперь, увидев Юэ Шуан, Цай Шуан смотрела на неё как на спасительницу.
Она подбежала к Юэ Шуан, схватила её за руку и с грохотом опустилась на колени, так быстро, словно боялась, что Сяо Де ударит её ещё раз.
– Я была неправа! Я признаю свою вину, сестрица Юэ Шуан, скорее… скорее вели своей госпоже остановиться!
Иначе она разнесёт весь дворец Чанъань!
Глядя на осколки на полу, она видела любимые вещи своей госпожи, наложницы Жун.
Неважно, как накажут эту благородную госпожу Чунь, ей, служанке, точно не сдобровать.
Цай Шуан теперь не могла даже плакать, она хотела только, чтобы Сяо Де немедленно остановилась.
Юэ Шуан и остальные пришли чуть позже Сяо Де.
Войдя во дворец Чанъань, они увидели, как их госпожа с мотыгой гоняет людей по всему двору.
Юэ Шуан была и напугана, и встревожена, но, услышав, как Сяо Де назвала её своей хорошей подругой, её страх и тревога превратились в тёплую воду, которая согрела её сердце, сделав его одновременно кислым и мягким, и слёзы снова чуть не хлынули.
Её сердце было полно противоречивых чувств.
Она радовалась, что у неё такая хорошая госпожа.
И печалилась, что им, слугам и госпоже, возможно, недолго осталось жить.
Во дворце все вели себя осторожно, а чтобы кто-то с мотыгой врывался к другим, такого точно ещё не было.
Цай Шуан хотела, чтобы она остановила свою госпожу, она и сама этого хотела.
Но разве такая госпожа её послушает.
Юэ Шуан дрожащим голосом позвала "госпожа", но не успела сказать и слова, как, к всеобщему удивлению, Сяо Де действительно остановилась.
Она долго гонялась за Цай Шуан, её причёска немного растрепалась, несколько прядей волос упали на лицо, что делало её ещё более живой и воздушной.
Слегка вздымающаяся грудь, раскрасневшиеся щёки – всё это придавало ей соблазнительности, о которой она и не подозревала.
Если, конечно, не смотреть на мотыгу в её руках.
Сяо Де, словно ничего не произошло, подошла к Цай Шуан и похлопала её по плечу.
Пока Цай Шуан неудержимо дрожала, она улыбнулась.
– Раз признала ошибку, значит, ты хорошая девочка. Больше никогда не смей бить нашу Юэ Шуан, ясно? Давайте все вместе дружно играть, мы же хорошие друзья.
Теперь наложница Жун была уверена.
У неё точно не всё в порядке с головой.
При мысли о том, что все её сокровища разгромила какая-то дура, наложница Жун задыхалась от гнева.
А Сяо Де, как ни в чём не бывало, уже собралась уходить вместе с Юэ Шуан и остальными.
Она наделала много шума, но действовала быстро.
Хотя рассказ получился длинным, на самом деле прошло не больше четверти часа.
Дворцовая стража как раз вошла во дворец Чанъань. Сяо Де, проходя мимо них, вежливо улыбнулась.
Наложница Жун хотела крикнуть, чтобы их остановили, но слова застряли у неё в горле.
Стража пришла в самый неподходящий момент.
Раз уж Сяо Де получила титул благородной госпожи за спасение императора.
Сейчас, когда император расследует дело о мятеже, она не может открыто на неё нападать!
Даже если Сяо Де разгромила её дворец, что с того?
Одной фразы "у благородной госпожи Чунь не всё в порядке с головой" было достаточно, чтобы снять с неё все обвинения.
Иначе получилось бы, что она, наложница Жун, не терпит спасительницу императора и придирается к какой-то дурочке.
Если дело дойдёт до разбирательства, ей точно не поздоровится.
Наложница Жун всё понимала, но в душе её грыз гнев, словно муравьи.
Другая её старшая служанка спросила:
– Госпожа, что же делать? Неужели мы просто так их отпустим?
– А что ещё? Хочешь, чтобы я вместе с ней с ума сошла?! Стая дур!
Выругавшись, наложница Жун бросила на Цай Шуан гневный взгляд.
Цай Шуан от страха вся сжалась и съёжилась.
Ей конец.
http://tl.rulate.ru/book/144232/7635306
Готово:
