После того как Дуань Хуай ослеп, его остальные чувства обострились до предела.
Палец, мягкий и прохладный, на ощупь словно кусок белого нефрита, скользнул по тыльной стороне его ладони.
Дуань Хуай почувствовал щекотку, которая, казалось, проникала в самое сердце.
Но то, что он почувствовал, заставило его только что взлетевшее сердце снова тяжело упасть.
"Нет".
Не Сяо Де…
Он бессильно отпустил край платья.
Его пальцы в воздухе бессознательно сжались пару раз, словно пытаясь что-то ухватить, но сквозь них пронёсся лишь сквозняк.
– Да, да, Сяо Де меня ненавидит, как она может быть здесь. Она не обратит на меня внимания, она больше никогда не обратит на меня внимания.
Дуань Хуай бормотал себе под нос, его голос был едва слышен.
Выйдя из комнаты, Чжао Цин нерешительно посмотрел на Сяо Де.
Сяо Де недружелюбно взглянула на него.
– Если посмеешь ему сказать, я выгоню вас обоих. Посмотрим, кто вас ещё приютит, кроме меня.
Чжао Цин мгновенно сник.
Он, опираясь на костыль, прислонился к деревянной двери дворика и, глядя на тень у окна восточного флигеля, почувствовал тоску.
Но он также знал, что Сяо Де говорит правду.
Кроме этого места, им некуда было идти.
Раньше у князя был дерзкий и высокомерный характер, друзей казалось много, но и врагов было не меньше.
Вчера маркиз Аньхэ поступил так жестоко, а тот, кто во дворце, даже не вмешался. Остальные враги, вероятно, тоже жаждут мести.
В такой ситуации они могли только прятаться здесь.
Иначе, выйдя на улицу и попавшись кому-нибудь на глаза, неизвестно, что могло случиться.
– Не скажу так не скажу. Я… я пойду помогу матушке готовить.
Пробормотав это, он, хромая, потащился на кухню в западной части дворика, но матушка Ван выгнала его, сказав, что он только мешается.
Это был новый дворик, который сняла Сяо Де, небольшой, с двумя главными комнатами и восточным флигелем.
На западе была кухня, а за ней росло хурмовое дерево, усыпанное осенью плодами, похожими на маленькие фонарики.
Под деревом стоял каменный стол со скамейками – это и был их обеденный стол.
Матушка Ван приготовила еду, поставила на стол, позвала всех, и ужин начался.
Но кроме Сяо Де, которая была в полном порядке, остальные двое – один слепой и весь в ранах, другой с переломанными руками и ногами – не могли есть самостоятельно.
Чжао Цин, однако, считал себя здоровым. Его правая рука была сломана, поэтому он левой взял еду и, шатаясь, пошёл в дом, чтобы покормить Дуань Хуая.
Сяо Де остановила его, взяла у него еду и вошла в дом.
Дуань Хуай, услышав скрип двери, оторвался от своих бесконечных мыслей и поднял голову.
Вошедшая молчала, шаги её были лёгкими – должно быть, это немая девушка.
Дуань Хуай, вспомнив свою недавнюю невежливость, неловко опустил голову.
Ведь теперь он был в её доме.
Мгновение спустя прохладные кончики пальцев снова коснулись тыльной стороны его ладони.
"Я покормлю тебя".
Чтобы он мог разобрать, она писала медленно.
Знакомый аромат лотоса разлился в тишине комнаты.
Дуань Хуай схватил её за запястье и потянул к себе.
– Ты точно не Сяо Де? Почему от тебя пахнет так же, как от неё!
Забыв о боли в своём теле, которая не утихала даже в покое, он поднял руку, чтобы коснуться лица женщины в своих объятиях.
Но первым, чего он коснулся, были горячие слёзы.
Дуань Хуай, словно обжёгшись, мгновенно очнулся и отпустил её.
– Про… простите, я обознался, обознался.
Она – не она.
Она бы не плакала перед ним так горько.
Когда женщина перед ним вытерла слёзы и продолжила его кормить, Дуань Хуай ещё больше уверился.
У Сяо Де был такой скверный характер, что, разозлившись, она бы просто отвернулась и ушла или стояла бы с ледяным лицом.
Она бы никогда не вытерла слёзы и не продолжила бы заботиться о нём.
Это точно не она, она действительно ушла.
Дуань Хуай почувствовал, что ему пора окончательно смириться.
Он ел без аппетита, кое-как проглотил несколько ложек и снова застыл в неподвижности.
Но некоторые физиологические потребности не исчезали от того, что он сидел как мертвец.
Дуань Хуай, услышав тишину в комнате и подумав, что он один, на ощупь спустился с кровати.
Рана на ноге была на колене, и каждое сгибание причиняло мучительную боль.
Дуань Хуай, стиснув зубы, выпрямился.
Он не хотел выглядеть слишком жалко.
В нём текла императорская кровь, у него была своя гордость.
Но, пройдя на ощупь всего пару шагов, он ударился раненым коленом о стоявший рядом деревянный стул.
От пронзительной боли Дуань Хуай не устоял на ногах и, глухо застонав, начал падать.
Он вслепую пытался за что-то ухватиться, но ничего не видел.
Даже падая, он не мог понять, не заденет ли он что-нибудь в комнате, где стена, как избежать опасности.
Только тьма и пугающее чувство невесомости в этой тьме.
И в этот момент к нему метнулась благоухающая тень.
Мягкое и хрупкое девичье тело прижалось к нему, обхватив его руками и остановив падение.
По инерции тело Дуань Хуая качнулось вперёд и столкнулось с этим нежным телом, а его руки инстинктивно обхватили талию девушки.
От одного этого прикосновения Дуань Хуай словно окаменел.
Раньше, когда он был рядом с Сяо Де, он любил обнимать её за талию.
Тонкая, как ивовая ветвь, что можно обхватить одной рукой, сквозь нежную кожу чувствовалась её гибкость и сила.
И благодаря этой ивовой талии она могла танцевать на спине тигра, на коньке крыши, в любом узком месте.
А теперь он почувствовал то же самое у этой немой девушки.
Только что умершее сердце вдруг снова забилось.
Он провёл ладонью, желая почувствовать яснее, но девушка в его объятиях резко оттолкнула его.
Шлёп!
Пощёчина.
Звонкая и чёткая.
Дуань Хуай, забыв о гневе и боли от удара.
Он внимательно прислушивался к своим ощущениям, вспоминая ту пощёчину, которую нанесла ему Сяо Де раньше.
Он хотел сравнить их, чтобы узнать ответ.
Чжао Цин во дворе услышал шум в комнате и, хромая, поспешил войти.
Воспоминания Дуань Хуая были прерваны.
С тех пор он ждал появления этой немой девушки.
Неважно, чтобы покормить его, напоить или что-то ещё.
Он лишь хотел убедиться, она это Сяо Де или нет.
Ушла Сяо Де или нет.
Его голова, прежде забитая, словно мотком ниток, теперь была пуста.
Теперь он думал и мечтал только об одном вопросе.
Без чёткого ответа он не мог ни есть, ни спать.
Но чем больше он торопился, тем больше всё шло наперекосяк.
В последующие дни немая девушка больше не подходила к нему.
Когда он падал с кровати, его поднимал Чжао Цин, который тоже морщился от боли.
Кормила его и давала лекарства мать немой девушки, которую звали матушка Лань.
В присутствии матушки Лань он не смел вести себя неподобающе.
Но когда они оставались вдвоём с Чжао Цином, он расспрашивал его обо всём.
– Чжао Цин, как выглядит эта немая девушка?
Чжао Цин растерянно почесал голову.
– Ну… вот так, нос, два глаза.
– Красивая?
– Ну… внешность обычная, так себе.
Сяо Де, первая красавица и танцовщица столицы с обычной внешностью, бросила на Чжао Цина гневный взгляд.
Чжао Цин ещё больше растерялся, его лицо скривилось, как кислый огурец.
Скажешь, красивая – князь заподозрит.
Скажешь, некрасивая – эта барышня Сяо рассердится.
Как тяжела жизнь!
http://tl.rulate.ru/book/144232/7635070
Готово:
