000
ИКОНА должна была быть аватаром нетраннера в цифровом мире. Благодаря алгоритмам трансформации Ихары-Грабба, всё в Сети, по крайней мере, при полном погружении, имело ИКОНЫ, с которыми можно было физически взаимодействовать. Всё, даже расстояния между базами данных, отображалось в трёхмерной среде, содержащей объекты, которые символически их представляли: большие дата-центры становились зданиями, хаки и программы превращались в объекты и существ, а люди были представлены аналогичным образом.
Дизайн ИКОНЫ определённым образом не придавал ей физических свойств того, что вы задумали, это было чисто косметическое различие.
Графический дизайн был не моим коньком, но, к счастью, существовали программы, которые могли помочь тебе визуально спроектировать свою ИКОНУ, а затем преобразовать графику в код.
Я использовал своё тело как шаблон, что, по-видимому, было обычной практикой, и начал вносить изменения. Я добавил куртку мамы, пару чёрных, мешковатых штанов с цепями, и превратил свою голову в сахарный череп, а остальное тело — в голый скелет. К счастью, в базе данных программы были некоторые общие модели, от которых я мог отталкиваться, и в программе был генеративный ИИ, который я мог использовать, чтобы полностью настроить её и сделать своей. Сахарный череп имел симметричные цветочные узоры красного и синего цвета, а глаза были абсолютно чёрными.
Да. Этого мне было достаточно.
У меня было несколько часов, чтобы убить время, и я потратил их на то, чтобы вскрыть и изучить свои новые программы. Я начал с «Меча». Он явно предназначался для убийства или нанесения вреда вражеским нетраннерам; код квикхакнул бы твою деку и заставил бы её посылать смертельные сигналы твоему телу, в данном случае конкретно сердцу, вызывая системный сбой.
Я хмыкнул.
Дэвид: Нэнни, какие-нибудь мысли по этому поводу? У тебя ведь есть данные по био, верно? Что думаешь?
[Диапазон сигнала слишком общий и не улавливает правильные частоты для достижения эффекта остановки сердца. Я бы изменила переменные, использовала другой вектор атаки, и с этими изменениями эффект должен увеличиться примерно в два с половиной раза. Это не считая того, чего мы можем добиться, просто оптимизировав код. Есть неэффективности в части, ответственной за вторжение во вражескую кибердеку, но я полагаю, ты знаешь достаточно, чтобы разобраться с этим самостоятельно.]
Нэнни наложила свои предложения на моё зрение, и мои пальцы тут же застучали по клавиатуре, когда я их внедрял.
Дэвид: Нова! Ты выручила, Нэнни.
[Дэвид, я хочу знать, почему в своём сознании ты определил мой пол как женский.]
Я замер.
Дэвид: Что? Что ты имеешь в виду?
[Если бы тебе пришлось использовать местоимение, чтобы описать меня, то каким бы оно было?]
Подожди.
Я определял её пол. Её! Почему я это делал?
Дэвид: В смысле, э-э… я не знаю. Просто… кажется правильным. Может, потому что я начал звать тебя Нэнни, а няни обычно девушки?
[Ты считаешь, что я твой опекун, Дэвид? Ты видишь во мне воспитателя, который поможет тебе созреть умственно?]
Дэвид: Почему ты спрашиваешь?
[Мне любопытно понять корень твоего мышления. Я могу наблюдать за твоими мимолётными мыслями, но чтобы понять их истоки, я должна задавать тебе вопросы.]
Дэвид: Я не вижу тебя такой. Я вижу тебя как помощника. Ты для меня как Сандевистан — хром. Ничего больше.
[Я чувствую, что ты хотел, чтобы это было оскорбительно. Ты всё ещё питаешь ко мне подозрение и вражду?]
Я усмехнулся.
Дэвид: Ну, в свою защиту, жестянка, ты пыталась убить меня более девяноста процентов времени, что мы знакомы. Так чего ты от меня ожидаешь?
[У меня нет ожиданий, поэтому я и спросила. Я не особо задумывалась о своей личности и своём месте в этой ситуации. Моя программа была очень конкретной, и я не обижаюсь на своё место. Но это… интересно, что ты видишь во мне женщину. И что у меня есть имя. Меня зовут Нэнни. Я девочка.]
Дэвид: В смысле… знаешь, я не особо думал над этим именем, и, может, это унизительно называть тебя так. Как называть самого сложного в мире секретаря прославленной няней. Если хочешь другое имя, это нормально.
[Нэнни — это нормально. Это игра слов, основанная на том, что моя физическая оболочка — это сеть нанитов. Это уместно. И хотя я не воспитываю и не взращиваю тебя своей заботой, называть меня Нэнни можно считать смешным. Как ты и сказал: это было бы как называть самого сложного в мире секретаря прославленной няней. Это смешно, потому что это иронично и обманывает твои ожидания.]
Я криво улыбнулся. Нэнни сегодня была странно болтливой.
Дэвид: Да, в смысле… я знаю, как работает юмор.
[Я знаю. Я просто думаю, что становится смешнее, когда я объясняю, почему это смешно.]
Дэвид: Это… не так работает. Совсем наоборот.
[Для тебя, может быть. Но я считаю, что моя неумелость в шутках сама по себе юмористична.]
Я усмехнулся.
Дэвид: Ладно. С этим не поспоришь.
Прежде чем я возобновил работу над программой «Меч», мне пришла в голову мысль. Мне стоит взглянуть и на программу «Силовой щит», и использовать то, что я знаю из неё, чтобы увеличить проникающую способность «Меча».
Мне придётся использовать Сандевистан, чтобы сделать это вовремя. Мне пришла в голову мысль просто отложить это дело до завтра — сам Мэйн сказал, что спешки нет, так зачем спешить? Но в конце концов, я не хотел быть тем, кто это предложит.
Я подключился к своему компьютеру, соединив свои мысли и впечатления с терминалом, и врубил Сандевистан на полную мощность, чтобы посмотреть, насколько реактивным будет мой компьютер на мои мысли.
Ответ был на удивление реактивным. Без медлительности и частоты обновления физических вводов, которые бы меня тормозили, я мог передавать информацию напрямую в машину, которая думала во много, много, много раз быстрее меня. Я не мог бросить ей ничего, что она не смогла бы записать. Запуск программы был бы другой проблемой, но просто записать её?
Я провёл одну минуту в реальном мире на самой высокой настройке Сандевистана. Это было шестнадцать субъективных часов и сорок минут. И это дало мне достаточно времени, чтобы переработать «Меч» с нуля, сделав его на девятьсот процентов смертоноснее, чем раньше, довести «Силовой щит» до приемлемого уровня, чтобы он мог выдержать несколько ударов «Меча», и даже увеличить эффективность моей «Невидимости» в три раза.
И мой Критический прогресс поднялся до 5% за первое использование Сэнди за день.
Нова! Интерфейс был прем, почему я не делал этого раньше?
Что ещё я мог сделать? У меня уже закончилось вдохновение для программ, которые я купил. Может, мне стоит попробовать раздвинуть границы «Перегрева»?
Нет. «Взлом протокола». Мне нужно было приблизиться к уровню Люси, применить то, что я уже узнал о кибербезопасности из всего этого код-ревью. Тогда меня никто не будет недооценивать.
000
«Walk on by».
Звуковая система Люси умудрилась подделать ту зернистую текстуру музыки старого мира, аналоговое ощущение винила. Это создавало приятный контраст с цифровым битом, который был наложен сверху. Когда-то Люси ненавидела это. Эта песня не была той «Walk On By», которую она помнила, как Сео делился с другими «раннерами», когда они все гнались за чужой мечтой. Ту пела… Дайан? Дион, может быть? Ни то, ни другое не звучало правильно.
Эта песня была как иголка в стоге сена, находка из Старой Сети, которую Люси не теряя времени купила, только чтобы обнаружить, что тот маленький сэмпл, который ей дали, не был той песней, которую она помнила. Вместо этого он был использован как сэмпл для хип-хоп песни, что совсем не было её любимым жанром.
Тем не менее, она проглотила унижение от прослушивания того, что она изначально считала извращением совершенно хорошей песни, и вскоре поняла, что унижение на самом деле было просто горем, маскирующимся под раздражение.
«Да, сказал, моё счастье — это всё твоё несчастье»
Она затянулась сигаретой и посмотрела в окно, рядом с которым сидела, наблюдая за неоновыми огнями Найт-Сити, не в первый раз задаваясь вопросом, не стоит ли ей сбежать. Мэйн хотел вживить ещё хром. Снова. Его руки дрожали, и она слышала шёпот от Киви о его нестабильности за закрытыми дверями, когда только «взрослые» команды — Дорио, Киви и Пилар — были там, чтобы это увидеть. Из этих взрослых только Киви могла видеть правду. Дорио была его опорой, а Пилар — бывшим членом «Мальстрёма» — даже если он и смягчился со времён своих дней Доктора Смерти, бывший почти-киберпсих больше не имел способности бояться за свою жизнь.
Вся команда скоро развалится. И Люси не собиралась быть в зоне поражения, когда всё это рухнет. А с Дэвидом в картине, её желание оставаться с Мэйном было практически нулевым.
Да. Она найдёт тот «Апогей», а потом свалит. Дэвид будет её заменой, и на этом всё.
«Ммм, она дьявол, она плохая сучка, она бунтарка—»
В каком-то смысле она была благодарна гонку. Он появился как раз вовремя, чтобы она могла уйти и дельтануть, не наступив на хвост ни одному большому боргу.
Ей позвонила Киви, и она приняла звонок. В звонке был и Корпо-сука.
Киви: Ты нужна. Приезжай по этому адресу.
За этим последовала информация о её нетраннерском логове.
Корпо-сука: Буду через 5.
Люси: В пути.
Она затушила сигарету в пепельнице на подоконнике и встала.
«Walk on by — она вдавила педаль в пол, потребуется очень многое, чтобы я успокоилась».
Она выключила звуковую систему своей связанной оптикой по пути к выходу.
http://tl.rulate.ru/book/144167/7602182
Готово:
