Неожиданно туман в глазах Мо Цзинчуня рассеялся, словно отлившая вода, сменившись ясностью. Он резко поднялся, словно выпрыгнувшая из воды рыба, подцепил ногой и отбросил тяжёлый длинный стол, который полетел в сторону танцоров, сбивая их с ног.
Посуда на столе с грохотом разбилась о пол.
Он бросился вперёд, выхватил у одного из нападавших алебарду и, размахнувшись, опрокинул ещё нескольких крепких мужчин. Увидев, что его подчинённые с трудом сдерживают натиск, повернулся, чтобы прийти им на помощь, прикрыв их собой.
— Шэнжэнь, что это значит? — спросил Мо Цзинчунь с гневом, его голос звучал сурово.
Военачальники тоже пришли в себя и отбросили нападавших танцоров.
Снаружи раздались тяжёлые шаги, и в зал быстро вошли закованные в доспехи гвардейцы. Ряд лучников уже нацелил стрелы на людей из Ючжоу — всё было подготовлено заранее.
— Что значит? — усмехнулся Цзи У Шуан, встал и, заложив руки за спину, облизнул губы. — Именно то, что ты подумал. Это пир в Хунмэнь.
— Шэнжэнь — не Сян Юй, а ваш слуга — не Лю Бан. Зачем устраивать пир в Хунмэнь? Я не заслужил такого!
— И я не заслужил! Ты, жестокий правитель! Убиваешь верных и талантливых! Ты — паразит государства! — Ли Мин Гуан, его глаза пылали гневом, а голос гремел, как гром, уставился на Цзи У Шуана, стоявшего на возвышении.
Лицо Цзи У Шуана потемнело, но, вспомнив, что, заполучив Мо Цзинчуня, он сможет восстановить силы и залечить раны, улыбнулся.
— Виновата лишь его несчастливая судьба.
— Воины Ючжоу, сплотившись, сдерживали кочевников за границей, позволив мне прославиться и вернуться в столицу с пленными. Разве Шэнжэнь, не считаясь с волей народа Ючжоу и всей империи, решил убить меня без причины? Разве так должен поступать правитель? Эта империя, которую я защищал, — разве она не принадлежит вашему роду, Цзи? — Выражение лица и тон Мо Цзинчуня были полны горечи и возмущения.
Даже гвардейцы почувствовали колебания, услышав это.
— Если я получу тебя, эта империя не будет иметь значения.
Мо Цзинчунь слегка расслабился.
Этих слов было достаточно. Всё получилось.
Хотя ситуация была серьёзной, касалась судьбы империи и политики двора, можно сказать, серьёзной в квадрате, уголки губ Мо Цзинчуня всё же дрогнули.
Вот же лекарство!
Словно какой-то влюблённый герой произносит признание перед героиней.
Он вздрогнул, желая провалиться сквозь землю.
Этот стыд никто не мог понять.
Лишь Сяо Фуго мог почувствовать нечто подобное, остальные лишь ощущали, что атмосфера в зале стала слегка странной, но не могли понять, в чём дело.
Если бы не критический момент, система Цзи У Шуана, вероятно, прикрыла бы рот своему возлюбленному.
Разве не ему должны были сказать такие слова?
Проклятый Ли Цзин! Он должен умереть!
Внезапно снаружи раздались шаги. Цзи У Шуан нахмурился, в душе мелькнуло беспокойство, и он резко приказал:
— Чего вы ждёте? Атакуйте! Тот, кто убьёт Ли Цзина, получит десять тысяч золотых и титул вана!
Лучники уже готовились выпустить стрелы, как вдруг раздался старческий, но властный голос:
— Посмотрим, кто осмелится!
В зал вошли величественные гражданские и военные чиновники, силуэты которых выделялись на фоне света.
Гвардейцы и танцоры опустили оружие.
Впереди шёл седовласый военачальник. Несмотря на возраст, его взгляд оставался острым, как лезвие. Это был Инго-гун, старейший сановник трёх правлений, который когда-то, не вынеся поведения Цзи У Шуана, подал прошение об отставке.
По обычаю, такой важный сановник, даже если действительно хотел уйти, должен был трижды просить и трижды получать отказ, чтобы сохранить лицо.
Но Цзи У Шуан, давно недовольный Инго-гуном, сразу утвердил прошение.
Тот, лишь делая вид, на самом деле заболел и ушёл.
За ним следовали главы трёх палат и шести министерств, а также цзедуши различных областей — все смотрели на Цзи У Шуана со сложными выражениями лиц.
В сознании Цзи У Шуана сверкнула молния — он понял, что сегодняшний план провалился. Мгновенно сообразив, он уставился на Сяо Фуго:
— Это ты!
Сяо Фуго загадочно улыбнулся:
— Верно. Именно я.
— Ты посмел обмануть меня?
— Как я мог? Ваш слуга лишь не хотел, чтобы Шэнжэнь продолжал сбиваться с пути. Такой талант, как Цинь-гогун, сравнимый с Вэй Цином и Хо Цюйбином, разве мог быть погублен рукой жестокого правителя? — Сяо Фуго смотрел на изумлённое и разгневанное лицо Цзи У Шуана, чувствуя лёгкое удовлетворение.
Инго-гун остановился в трёх метрах от возвышения:
— Шэнжэнь, мы все слышали ваши слова. Что вы можете сказать в своё оправдание?
— Я — Сын Неба! Если правитель приказывает подданному умереть, тот должен склонить голову! Как вы осмелились ослушаться?
Инго-гун был разочарован до крайности. Он думал, что слова Сяо Фуго о безумии императора — преувеличение, но действительность оказалась хуже.
— Это безумный приказ, и я не стану его выполнять, — сказал Мо Цзинчунь.
В Даане ещё не дошли до принципа «Если правитель приказывает подданному умереть, тот должен умереть». Чиновники сохраняли чувство собственного достоинства и согласно кивнули, услышав его слова.
Дальнейшие объяснения были излишни. Все увидели безумие императора и молчаливо решили отстранить его от власти.
Инго-гун заявил:
— Даже такой могущественный правитель, как У-ди, столкнулся с внутренними и внешними трудностями, когда у него не было наследника. Сейчас у Шэнжэня нет сына, а мужчин в императорском роде не осталось. Ради блага империи я прошу Шэнжэня усыновить одного или двух талантливых юношей.
На этом этапе сановники обнажили клыки и издали грозный рёв.
Цзи У Шуан побледнел и отступил на шаг.
— Никогда!
Инго-гун сделал шаг вперёд:
— Тогда просим Шэнжэня отречься от престола.
— Ваша семья поколениями пользовалась милостями императорского дома! Вот как вы благодарите род Цзи?
Инго-гун сделал ещё шаг вперёд, его волосы, казалось, встали дыбом от гнева:
— Именно потому, что моя семья, Сюй, поколениями пользовалась милостями императорского дома, Шэнжэнь сейчас ещё может выбирать — продолжать ли быть императором!
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580445
Готово:
