Стоявший в стороне незаметный управляющий не мог перестать думать о сочном жире баранины, всем своим существом выражая желание, сглатывая слюну. После долгих раздумий он наконец не выдержал и спросил:
— Цзедуши, баранину действительно дадут?
— Сказано — сделано.
Честно говоря, Мо Цзинчунь никогда не испытывал недостатка в жирной пище. Часто, когда повара не справлялись и мясо получалось с неприятным запахом, он предпочитал есть овощи и фрукты.
Он знал, что в последние годы династии простому народу живётся нелегко, но даже с учётом этого — всего сорок с лишним тысяч баранов на такое количество людей — казалось, что этого будет недостаточно.
Увидев, что цзедуши настроен благожелательно, управляющий осторожно продолжил:
— А могу я позвать на рудник своих родственников и друзей?
Мо Цзинчунь взглянул на него.
— Конечно. Я даже боюсь, что этого добра слишком мало и никто не захочет приходить.
Он пошутил, ведь урожай был слишком важен.
— Как так? — управляющий осклабился. — Только дурак откажется, если дают мясо.
Мо Цзинчунь на мгновение удивился, но тут же скрыл это.
— Мы ещё не решили, сколько мяса будет выдаваться в день на человека. А если окажется мало — не будет ли это обманом?
— По-моему, даже одна лян баранины в день — уже прекрасное вознаграждение, — сказал управляющий, снова сглотнув слюну.
Мо Цзинчунь посмотрел на Сяо Сюаня и увидел, что тот тоже выглядит ошеломлённым. Стало ясно, что не он один не ожидал такого.
— Если так, то нанимайте больше людей.
Лучше бы успеть до зимнего солнцестояния, чтобы у каждой семьи было по сто цзиней угольных брикетов.
Вскоре управляющий привёл их на ровную площадку, уставленную чёрными угольными брикетами. Солнце палило сверху, а рабочие то и дело подходили с коромыслами, полными свежих брикетов, и раскладывали их для просушки.
Управляющий переговорил с бригадиром и подвёл всех к глинобитной печи.
Бригадир положил брикет в печь, достал огниво, открыл крышку, дунул — и пламя вспыхнуло. Он поднёс огонь к брикету, и тот быстро загорелся.
Через некоторое время пламя поднялось на два чи, и стало ясно, что жар очень сильный.
Мо Цзинчунь никогда не пользовался таким топливом и не понимал его преимуществ. Он доверился мудрости потомков, когда передал Сяо Сюаню чертежи, полученные при «регистрации», и спросил:
— Как вам эти угольные брикеты?
Бригадир хлопнул себя по бедру.
— Не просто хороши — они великолепны!
Даже перед лицом врага Мо Цзинчунь оставался невозмутимым, но сейчас он незаметно отступил на несколько шагов, уклоняясь от брызг слюны.
Бригадир же был в восторге.
— Они быстро разгораются, дают сильный жар — котёл воды закипает меньше чем за четверть часа. И знаете что? — Он поднял указательный палец. — Цзедуши, вы знаете, сколько времени горит один брикет?
— Сколько?
— Больше двух часов! Гораздо дольше, чем дрова или обычный уголь! Это дар небес!
Тут он разрыдался.
— Если бы эти брикеты были у нас в прошлом году, моя мать не замёрзла бы насмерть.
Мо Цзинчунь молчал. Остальные тоже.
Управляющий и несколько местных жителей выглядели опечаленными.
Ючжоу — суровый край, и это не просто слова. Каждый год множество слабых здоровьем людей гибло от холода.
Спустя паузу Мо Цзинчунь сказал:
— Ваша мать умерла, но теперь, благодаря этим брикетам, многие больше не замёрзнут. Ваш труд не забудут.
Смуглолицый мужчина поднял взгляд на Мо Цзинчуня. Его мутные глаза наполнились слезами, которые потекли по лицу, оставляя следы.
— Цзедуши, и я вас не забуду.
Тут Сяо Сюань наконец понял, почему в ночь перед их расставанием в Бяньчжоу Мо Цзинчунь так настаивал:
— Самое важное в Ючжоу — найти уголь и сделать угольные брикеты.
Он принял это к сведению, но основное внимание уделял войне, да ещё ежедневно приходилось бороться с местными чиновниками за власть, так что до брикетов руки не доходили.
Возможно, стоило отнестись к этому серьёзнее.
По возвращении в город Сяо Сюань с сложным выражением лица сказал:
— Я обязательно найму больше людей для производства брикетов.
— Хорошо. Постарайтесь, чтобы к зимнему солнцестоянию у каждой семьи было по сто цзиней.
Сяо Сюань кивнул, мысленно прикидывая, как уговорить людей работать на шахте. Баранина — это хорошо, но её может не хватить. В крайнем случае, можно просто издать приказ.
— Когда брикеты будут готовы, не продавайте их слишком дорого, хватит и себестоимости. А когда нанимаете людей, разрешите им выбирать брикеты в качестве оплаты. Зимы в Ючжоу холодные, наверняка многие согласятся работать за топливо.
Глаза Сяо Сюаня загорелись — это была хорошая мысль.
— Цзедуши, вы мудры.
— Кроме того, во время сбора урожая можно занять свободных солдат, чтобы они помогали людям.
Сяо Сюань достал свиток бумаги и стал делать пометки.
Глядя на его сосредоточенность, Мо Цзинчунь невольно вспомнил их первую встречу в борделе и едва не рассмеялся. Всё изменилось.
Стоп, бордель? А в Ючжоу они есть?
— В Ючжоу есть бордели?
— Есть, — поднял голову Сяо Сюань. — Только здешние куртизанки не сравнятся со столичными. Не советую надеяться на лучшее.
Мо Цзинчунь поёрзал.
— Я не собирался... Ладно.
Он провёл рукой по лицу, и его выражение стало холодным.
— Я не люблю бордели. Прикажите от моего имени запретить их в Ючжоу.
В других местах он не властен, но на своей территории запретит незаконную торговлю плотскими утехами.
Хотите страстей — ищите их с законными жёнами.
Сяо Сюань удивлённо посмотрел на него.
— А тогда зачем ты ходил в Пинканфан?
— В другом месте я бы с тобой не встретился.
Выражение лица Сяо Сюаня стало странным.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580421
Готово:
