Князь Жуй не понимал, но опасался.
Умный человек всегда мыслит глубже, и он считал, что без серьёзной поддержки Цинь Ли ни за что не осмелился бы разорвать с ним отношения.
Откуда же взялась эта поддержка? Неужели герцог Чжэньго настолько любит младшего сына, что даже после его ухода в монахи продолжает защищать изо всех сил?
Размышляя об этом, князь Жуй закрыл глаза и внезапно почувствовал, будто его сердце охватило пламя.
Боль была такой сильной, что он едва не закричал.
После того как князь Жуй и его свита ушли, Мо Цзинчунь сохранял обычное выражение лица, словно не произносил только что дерзких речей, попрощался с Цинфэнцзы и Даньяном и вернулся в Малый Инчжоу.
Едва оказавшись там, он сразу же сказал Хун Ин:
— Мне нужно отправиться в горы. Создай видимость, будто я медитирую в келье. Если кто-то придёт, скажи, что я в глубокой практике и никого не принимаю. Абсолютно никого.
Хун Ин вздрогнула, но тут же ответила:
— Хорошо.
Мо Цзинчунь зашёл в комнату, взял лук и стрелы и с помощью магии отправился в горы.
Хун Ин тревожно посмотрела в сторону гор, затем быстро пошла в его комнату, взяла комплект одежды и, к счастью, обнаружила, что Цинфэн и Миньюэ отсутствуют. Она зашла в келью, повесила одежду на стойку, зажгла свечи.
Выйдя наружу, она окинула взглядом окна, убедившись, что тени выглядят правдоподобно, и достала «Троесловие», начав его читать.
Хотя её взгляд был устремлён в книгу, на самом деле она бдительно наблюдала за окружением, верно охраняя келью.
Между тем солнце уже клонилось к закату.
Последние лучи, падающие на облака, создавали особое очарование.
Мо Цзинчунь уже стоял на вершине горы, смотря вниз на дорогу, ведущую из столицы к монастырю Голубого Облака.
Система вылетела из его сознания. Поскольку её напарник весь путь молча гнал вперёд на предельной скорости, она не осмелилась его отвлекать, но теперь наконец спросила:
— Цзинчунь, что ты задумал?
Мо Цзинчунь улыбнулся с лёгким оттенком кровожадности.
— Если тигр не рычит, его принимают за больную кошку.
Система в ужасе встрепенулась:
— Ты хочешь убить главного героя?
— А что? Испугалась?
Она залетала из стороны в сторону:
— Нет, просто раньше ты говорил, что подождёшь, пока достигнешь основания, прежде чем действовать.
Мо Цзинчунь снова усмехнулся:
— Да вот не хотят мне дать такой возможности. Не могу же я вечно терпеть удары.
Это был не его родной мир, и здесь не было семьи, которая могла бы его поддержать.
Честно говоря, хоть внешне он этого и не показывал, в глубине души Мо Цзинчунь чувствовал неуверенность. Вся его осторожность была продиктована страхом.
Без силы можно было терпеть, оправдывая это необходимостью выжить.
Но теперь, если он продолжит смиряться, превратится в настоящего ниндзя-черепашку.
Почему он должен прятаться в резиденции герцога Чжэньго, боясь выйти? Почему, зная, кто его преследователь, он не смеет потребовать возмездия?
Почему Цинь Ли должен был погибнуть ни за что?
А те слуги, что погибли, разве их смерти ничего не значат?
Неужели достаточно раздать немного денег, и всё забудется?
Он уже ушёл в монастырь, но главный герой всё ещё не оставляет его в покое, продолжая гнусными методами пытаться сломать его!
Почему?
Только потому, что это феодальное общество, где власть императора превыше всего?
Пф!
А он ведь наследник социализма, разве он не «выше» этих старомодных типов?
Он всегда действовал открыто, соблюдал законы, не стыдился ни перед небом, ни перед людьми. Почему же он не может потребовать справедливости для себя и для невинно погибших?
Чем больше он думал, тем сильнее злился.
Солнечный огонь в его даньтяне пробудился от этой ярости, разгораясь всё ярче.
Мо Цзинчунь с помощью духовного сознания достал из хранилища ящик с духовными камнями и простую формацию собирания духовной энергии, разместив их на земле. Энергия сгущалась, словно дым, окутывая его и проникая внутрь.
«Канон Истинного Солнца» активировался по его воле, и духовная сила закипела в его каналах.
Мо Цзинчунь натянул тетиву, сконцентрировав энергию в глазах, и теперь чётко видел даже травинку на той дороге, где жук медленно грыз листок.
Ужасный жар сконцентрировался на наконечнике стрелы, серебристый металл сначала покраснел, затем побелел, и вся влага вблизи вершины мгновенно испарилась, а трава вокруг почернела.
Духовные камни стремительно расходовались, и за несколько минут большая часть ящика превратилась в серую пыль.
Наконец на дороге показались лошади, на которых сидели воины в доспехах.
Это были авангардные стражи княжеского дворца.
Мо Цзинчунь зафиксировал дорогу в своём сознании.
Стражи проехали, обнажив роскошную карету, запряжённую четвёркой прекрасных коней.
В глазах Мо Цзинчуня мелькнул холодный свет, и он разжал пальцы.
Стрела помчалась, как метеор, оставляя за собой шлейф пламени, поглотив последние лучи заката и погрузив небо во тьму.
Один из стражей почувствовал неладное, поднял голову и вскрикнул:
— Небесный огонь!
Головы поднялись синхронно.
Князь Жуй, который до этого отдыхал в карете, внезапно открыл глаза, покрылся холодным потом, а сердце забилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
— Остановите карету!
— Что случилось, ваша светлость?
Едва князь Жуй собрался приказать позвать начальника стражи, как стрела, несущая в себе всю мощь света и жара, достигла цели.
Грохот!
Карета мгновенно превратилась в море огня.
Испуганные кони рванули в стороны, а возница не мог их удержать.
Стражи попадали с лошадей, но тут же бросились выполнять свой долг.
— Защитить князя!
Князь Жуй ощутил жар, но не видел, что происходит снаружи. Он лишь понял, что начался хаос, выхватил меч, откинул занавеску кареты, и в тот же миг внутрь ворвалось пламя.
Он отпрянул назад.
Подняв голову, он увидел, как искры падают на него, оставляя следы на волосах и одежде.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580361
Готово:
