Главный герой придумывает новый план
— Только вот сколько лекарств ни давай, старший сын так и не поправился.
— Но семейный бизнес нужно было вести, и богатый купец позвал младшего сына помочь. Как говорится, у храброго отца не бывает трусливых сыновей — младший тоже справлялся неплохо.
— Однако старший сын, годами принимая лекарства, постепенно становился всё более озлобленным и не мог смириться с успехами брата. Он утверждал, что тот хочет завладеть наследством и потому навредил ему. Но, Боже правый, разве младший сын мог по желанию вызывать дождь или солнце? Если бы он действительно умел такое, зачем тогда заниматься торговлей? Не лучше ли стать бессмертным и жить в покое?
— Что же до лекаря, у него не было ни родственных связей, ни личной выгоды, так зачем ему было портить свою репутацию? Тем более позже старший сын обращался и к другим врачам — если один мог ошибиться, то вряд ли все ошибались.
Князь Жуй молчал, его тёмный взгляд застыл, явно вникая в услышанное.
Ему казалось, что слуга слишком наивен.
Погоду действительно нельзя контролировать, но людей, умеющих предсказывать её, всегда хватало.
Зная, когда пойдёт дождь, можно было просто выманить старшего сына под ливень — это нетрудно.
А с лекарями и того проще — достаточно подкупить.
Жаль только, что наследный принц слишком осторожен, а придворных врачей не так-то просто подкупить, иначе эти методы сработали бы.
Слуга не осмеливался размышлять о том, что творится в голове у этого переменчивого князя, и продолжил:
— Прошло много времени, и старший сын окончательно потерял терпение. Он велел купить мышьяк, чтобы отравить брата и завладеть всем наследством.
— Но не тут-то было. Младший сын с детства держал собаку, очень её любил и часто тайком подкармливал её со своего стола. В тот день он снова дал ей еды, и собака, съев мясо, тут же сдохла.
— Младший сын сразу понял, что произошло, и подал жалобу в суд.
— Старший сын получил по заслугам — его приговорили к казни после осени, но из-за слабого здоровья он вскоре умер в тюрьме.
— Ваша светлость, видите, как изменчивы сердца людские? Кто знает, не станет ли Цинь Ли следующим?
Князь Жуй усмехнулся:
— Хорошо сказано. После осенних экзаменов навестим Цинь Ли. Пусть он сам не сможет сдавать, но, думаю, ему будет приятно увидеть, как его бывшие одноклассники преуспевают.
— Ваша светлость мудры. Несомненно, это доставит Цинь Ли огромную радость.
Лишь спустя долгое время после того, как слуга покинул покои князя, порыв вечернего ветра заставил его осознать, что вся спина промокла от пота.
Он опустил плечи, молча вздохнул в темноте и почувствовал невероятную усталость.
Мэн Сюань, искусный фехтовальщик, погиб так нелепо... Лучше бы он тогда не представлял его князю.
Хорошо хоть, что князя не заботит старая мать Мэн Сюаня.
В память о том, что тот когда-то спас его, он тайком позаботится о старушке, когда шум утихнет.
Слуга потёр лицо, снова принял обычное невозмутимое выражение и зашагал к своему жилищу, следуя за светом фонарей.
Монастырь Голубого Облака, Малый Инчжоу.
Едва занялся рассвет, как Мо Цзинчунь уже встал и начал тренироваться с мечом.
А заодно следил, чтобы Хун Ин отрабатывала стойку всадника для укрепления ног.
Хун Ин стиснула зубы, со лба катился пот, а ноги дрожали, готовые подкоситься.
Через некоторое время она рухнула на землю, тяжело дыша, будто ноги больше ей не принадлежали.
Немного отдохнув, она без напоминаний снова поднялась и продолжила упражнение.
Цин Фэн и Мин Юэ принесли еду из трапезной.
Монастырь Голубого Облака принадлежал к школе Чжэнъи, где не возбранялись брак, мясо и вино, поэтому в пище были и мясные, и постные блюда.
Когда Мо Цзинчунь закончил тренировку, Цин Фэн поднёс ему воду и полотенце.
Увидев, что Мин Юэ раскладывает еду, он подошёл посмотреть.
Его порция была разнообразной и обильной: тушёная свинина, парная баранина, зелень, яйца, суп с лотосовыми листьями, три вида сладостей, паровые лепёшки и молочная каша. По сравнению с кухней резиденции герцога Чжэньго это выглядело скромнее, но всё равно весьма достойно.
На десерт подавали фрукты и мороженое с сыром.
Затем отделили две одинаковые порции: яйца, зелень, соленья, лепёшки и рисовую кашу.
И наконец, самую скромную — острые закуски, лепёшки и кашу.
— Вы едите только это?
Мин Юэ вздрогнул. Этого человека нельзя было злить — хоть он и принял монашество, но разве мог младший сын герцога Чжэньго сравниться с обычными монахами?
Достаточно вспомнить, сколько повозок с вещами прибыло в монастырь в день его переезда.
Мин Юэ был сиротой, и лишь благодаря настоятелю смог вырасти в безопасности, иначе его бы давно утащили волки. Он недавно начал служить на Малом Инчжоу и мало что знал о молодом господине, поэтому предпочитал молча выполнять работу и не лезть в чужие дела.
Услышав вопрос Мо Цзинчуня, он лишь заикаясь ответил:
— Да... п-по правилам... мы едим это. Яйца нам достались, потому что сестра Хун Ин их не ест... мы... мы не отбирали.
Говоря это, Мин Юэ постепенно краснел, и к концу лицо у него стало пунцовым, будто он выпил вина.
Мо Цзинчунь улыбнулся, терпеливо дослушал и сказал:
— Я хотел спросить, хватает ли вам такой еды?
Когда он только прибыл сюда и ещё не получил Ледяную Сердцевину Холодного Нефрита, стояла невыносимая жара, и он почти не ел.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580348
Готово:
