Чжэнь-го-гун сохранял удивительное спокойствие.
— Ладно, дайте ребёнку сначала договорить.
— Я — посланник Преисподней, а не Цинь Ли, — сразу пояснил Мо Цзинчунь, чтобы его не приняли за бродячего духа, вселившегося в тело.
— Срок жизни Цинь Ли ещё не истёк, но он погиб, оклеветанный, а затем, подглядев в Небесной Книге, узнал, что его семье грозит гибель. Переполненный обидой, он отказался перерождаться. Повелитель Преисподней сжалился над ним — ведь тот был талантливым учёным, ушедшим в расцвете лет, — и приказал мне вернуться в мир живых вместо него, чтобы отомстить за него и заодно объяснить вам, что произошло, дабы вы избежали роковой участи.
С этими словами Мо Цзинчунь поднёс к губам чашку, отодвинул крышкой чаинки, сделал глоток и дал присутствующим время осознать услышанное.
Жена Чжэнь-го-гуна в ужасе взглянула на мужа и, увидев, как дрожит его рука, лежащая на столе из красного сандала, тут же схватила её.
— Дорогой, с тобой всё в порядке?
Тёмная наложница побледнела и забормотала:
— Не верю… Этого не может быть… — но слёзы уже катились по её щекам.
Она бросилась к Мо Цзинчуню, ощупывая его лоб, лицо, руки.
— Родной мой, ведь ты же тёплый! Как же ты говоришь, что тебя нет? К чему пугать свою няню?
Мо Цзинчунь, опасаясь нечаянно задеть её, отставил чашку подальше и позволил тёмной наложнице обнимать себя, спокойно глядя на неё, пока та не утихла, после чего усадил её на стул.
— Вероятно, слуги уже рассказали вам, что вчера нашли меня у озера, когда я был весь мокрый… — он с сожалением вздохнул. — Вы же помните, что Цинь Ли не умел плавать?
— Именно ваша глубокая любовь к нему заставила Цинь Ли, узнавшего из Небесной Книги о грядущем, отказаться от перерождения.
Услышав это, тёмная наложница вновь разрыдалась, и слёзы хлынули ещё сильнее.
— О, Бессмертный Владыка Долголетия! Как же так вышло, что ты ушёл?..
Разве найдётся родитель, который, узнав, что его ребёнок погиб невинно и даже после смерти не смог обрести покой, останется равнодушным? Тем более если этот ребёнок был таким умным, почтительным и смышлёным.
Услышав, что Цинь Ли не умел плавать, все трое окончательно лишились последних сомнений.
Жена Чжэнь-го-гуна, сдерживая горе, беззвучно плакала, и вскоре её платок промок насквозь.
Если тёмная наложница страдала от потери ребёнка, то разве она страдала меньше? Ведь она тоже растила его с малых лет — даже к кошке или собаке за это время привыкаешь, а она уже подыскала ему невесту, чтобы после экзаменов сыграть свадьбу… Но небу было угодно иначе, и теперь ей, седовласой, пришлось провожать в последний путь того, кто был моложе её.
Чжэнь-го-гун закрыл глаза, но слёзы всё равно текли по его морщинистым, изборождённым ветрами щекам. Наконец он открыл глаза — старые, но всё ещё острые, как клинки.
— Осмелюсь спросить, ваша милость: известно ли вам, кто именно погубил моего сына?
— Я знаю лишь, что за этим стоит князь Жуй, но кто именно столкнул Цинь Ли в воду вчера, мне неизвестно.
— Князь Жуй — августейшая особа и с Уляншоу даже не был знаком. С чего бы ему так поступать? — Чжэнь-го-гун, чей ум не раз приносил ему победы на поле боя, теперь тщетно пытался найти разгадку.
— Прекрасная дева — желанная добыча для мужчины.
Да, даже теперь Мо Цзинчунь не хотел говорить, что всему виной роковая красавица. Даже если Лю Юяо, не желая повторять прошлое, решила выйти замуж за другого и примкнуть к сильному, даже если она натравила злых духов на князя Жуй, Мо Цзинчунь придерживался своего мнения.
Можно было называть её коварной, лицемерной, бесстыдной, но это не отменяло того факта, что объективно Лю Юяо не совершала зла руками злых духов.
Даже если в её помыслах и была злоба.
Потому что и закон, и Небесный Путь судят по поступкам, а не по мыслям, ибо если судить по мыслям, не найдётся ни одного праведника.
Кто не грешил дурными мыслями? Мо Цзинчунь, во всяком случае, признавал, что и у него они были, и если бы не ограничения закона и наставления родителей, он давно свернул бы на дурную дорогу.
В худшем случае Лю Юяо была лишь пособницей, а настоящим злодеем был князь Жуй, и именно он заслуживал смерти.
Чжэнь-го-гун мало что знал о племяннице жены, лишь то, что та была выдающейся девушкой, поэтому согласился с её предложением.
— Как Юяо могла на такое пойти? — жене Чжэнь-го-гуна вдруг стало горько во рту. Она не могла поверить, что её всегда такая покладистая племянница осмелилась на столь вопиющий поступок.
— Я немедленно начну расследование! Если это действительно её рук дело… я потребую от семьи Лю ответа.
Лишь когда лицо мужа смягчилось, жена Чжэнь-го-гуна почувствовала, как сдавило сердце. В другое время она бы тут же послала за лекарем, но сейчас, в эти смутные дни, не стоило создавать лишних проблем.
— Тебе будет сложно разбираться с внешними делами, поэтому я поручу это старым товарищам, а ты с госпожой Чэнь займитесь внутренними делами. Сначала найдите того, кто поднял руку на Уляншоу! Я отомщу за него и заставлю убийцу пожалеть, что он родился на свет! — в жестоких словах Чжэнь-го-гуна звучала неизбывная ненависть.
Его младший ребёнок!
Ребёнок, которого он растил, — и вот он погиб!
Когда рождались трое старших, он сражался на войне и не мог видеть их, лишь с появлением младшего ему довелось наблюдать, как тот из крошечного комочка вырастает во взрослого человека, и в полной мере насладиться семейным счастьем.
Он держал на руках его маленькое, мягкое, как котёнок, тельце, водил его рукой, чтобы научить писать, нанимал для него лучших учителей, собирал древние книги, мечтая, чтобы он рос здоровым и счастливым.
И всё это ради женщины… которая отняла у Уляншоу жизнь.
Жена Чжэнь-го-гуна испугалась.
— Хорошо, мы с госпожой Чэнь займёмся этим.
http://tl.rulate.ru/book/144153/7580317
Готово:
