Учитель оказал мне такую большую помощь, естественно, должен выпить вина в моём доме.
Он добавил эту фразу и бросился во двор.
Янь Фунин не успела остановить его, ведь слова Ганьчэ Ли были разумны, и ей неудобно было вмешиваться.
Теперь оставалось только надеяться, что этот кто-то не переусердствует с выпивкой.
Вскоре Ганьчэ Ли вернулся, неся кувшин вина и блюдо жареных соевых бобов.
Увидев обильно накрытый стол в доме Фу, он смущённо улыбнулся:
— У нас дома нет особых угощений, только эти бобы могут считаться достойными, их пожарила моя мать.
— С бобами вино пьётся как раз хорошо, — сказал Фу Цыи, помогая матери сесть и жестом приглашая всех за стол.
Ганьчэ Ли уселся и рассмеялся:
— Да, очень ароматные.
Оглядев щедро уставленный стол, он снова смутился:
— Вообще-то это я должен был угощать учителя мясом и вином, а выходит, что это я пришёл к вам на угощение.
Янь Фунин успокоила его:
— Брат Ли, не стесняйтесь, у нас всё приготовлено из простых продуктов. Вот эти два блюда — заливные свиное сердце и язык, я нарезала их ломтиками. Это заливные куриные лапки, их вы наверняка узнаёте. Это тушёные грибы с курицей, дикую курицу супруг поймал сам. А вот эти два блюда — маринованная редька и кисло-острая капуста, они хорошо идут с рисом. — Она улыбнулась. — Все эти продукты не такие уж дорогие.
Ганьчэ Ли сказал:
— В деревне все говорят, что невестка из семьи Фу каждые три дня покупает мясо в городе, не умеет вести хозяйство, только и знает что есть. Теперь я вижу, что госпожа действительно умеет разумно вести дом!
Фу Наньяо нахмурилась:
— Кто это судачит? Моя невестка покупает мясо и готовит его разными способами, так что его хватает надолго. К тому же, это я люблю мясо.
Фу Бэймо поддержал:
— Это я люблю мясо, вот и хочу его есть.
А Ли поспешил добавить:
— Я в доме учителя каждый день ем мясо. В деревне мне не дают есть, а здесь я ем досыта.
Ваньнян нахмурила брови:
— Недавно, когда Фунин приготовила что-то вкусное, я поспорила с соседкой, каждая хвалила свою невестку. Может, из-за этого пошли пересуды?
— Матушка, пусть говорят что хотят, — Янь Фунин положила тёще две дольки свиного сердца. — Попробуйте, никакого неприятного привкуса уже нет.
Ваньнян съела, и вскоре её лицо расплылось в улыбке:
— Я тогда сказала, что моя невестка лучше, а та упорно твердила, что её невестка, которая кормит её солёными овощами, лучше.
— Всегда найдутся завистники, — заметил Ганьчэ Ли, открывая кувшин и наливая вино сначала в пиалу Фу Цыи, затем в свою.
Оказалось, что это крепкое вино.
Янь Фунин замерла с палочками в руке — густой аромат сразу выдавал высокую крепость.
— Супруг, завтра вам ещё учить, пейте поменьше, — предостерегла она.
— Ничего, учить будем завтра, — Ганьчэ Ли поднял свою пиалу и чокнулся с Фу Цыи.
Оба сделали большой глоток.
Вино было острым, и они сразу же принялись за еду.
Увидев это, Фу Наньяо не решилась предложить Янь Фунин тоже выпить.
Ведь невестка никогда не пила, тем более крепкое вино.
— Хорошее вино, — сказал Фу Цыи.
— Хорошее вино нужно пить побольше, — ответил Ганьчэ Ли.
Фу Бэймо и А Ли загорелись глазами:
— А нам можно?
— Конечно можно, — сказал Ганьчэ Ли.
Но Фу Цыи возразил:
— Вы ешьте рис и блюда.
Когда вино было распито наполовину, Ганьчэ Ли, уже заплетающимся языком, заявил:
— Учитель, я хочу стать вашим учеником, научите меня гунфу!
С этими словами он собрался пасть на колени, но Фу Цыи поддержал его за руку.
— Для посвящения в ученики нужен особый день, чтобы официально преклонить колени и поднести чай, — сказал он. — Учитель, значит, ученик выберет подходящий день.
Фу Цыи нахмурился — такой взрослый ученик ему был не по душе.
Он не любил брать учеников.
А Ли встал:
— Учитель учит и меня гунфу, я тоже должен называть вас учителем.
Он тоже собрался пасть на колени, но Фу Цыи одним взглядом вернул его на скамью.
— Если брат стал учителем брата Ли, то невестка становится учительницей, я — учительской сестрой, а Бэймо — учительским дядей, — удивилась Фу Наньяо. — Тогда как брату Ли следует обращаться к нашей матушке? Учительской бабушкой?
Фу Бэймо рассмеялся:
— Я стал учительским дядей, хе-хе, здорово!
Фу Цыи сказал Ганьчэ Ли:
— Посвящение не нужно, я могу учить тебя гунфу, а что до обращений... — Он помолчал. — Пусть остаётся как было: ты обращаешься ко мне "учитель", а к моим домочадцам — как прежде.
— Хорошо! Я буду звать вас учителем, — Ганьчэ Ли поднял пиалу для тоста. — Отныне в моём сердце вы — мой учитель, Ли Агоу.
Услышав наконец его настоящее имя, Фу Бэймо и А Ли покатились со смеху.
Ганьчэ Ли покраснел:
— Учитель, простите за смех, имя у меня неказистое.
Фу Цыи задумался и сказал:
— Ли Синьхэн — означает "верный и постоянный". Как тебе?
— Отлично! — Ганьчэ Ли торжественно кивнул. — Агоу — это детское имя, данное родителями, а Ли Синьхэн — взрослое имя, данное учителем!
Обретя наконец благозвучное имя, Ганьчэ Ли ещё больше распалился за вином.
Вскоре кувшин был осушен до дна.
Насытившись и напившись, Ганьчэ Ли пошатываясь поднялся:
— Учитель, мне пора.
У Фу Цыи покраснели щёки, он потирал переносицу, будто опьянел.
Янь Фунин, увидев это, распорядилась:
— Бэймо, А Ли, проводите брата Ли.
Пустой кувшин и почти нетронутое блюдо с бобами велела им забрать с собой.
Два юноши, поддерживая грузного Ганьчэ Ли с двух сторон, вышли со двора. Убедившись, что они идут достаточно твёрдо, Янь Фунин вернулась в главную комнату.
Там Фу Цыи сидел, опершись локтем о стол, длинные пальцы прижимались к вискам.
Фу Наньяо сказала:
— Невестка, брат тоже пьян.
Ваньнян спросила:
— Действительно пьян?
Фу Цыи ещё ничего не сказал, а Фу Наньяо добавила:
— Матушка, у брата лицо очень красное, точно пьян.
Ваньнян, услышав это, потрогала лоб старшего сына — действительно горячий от выпивки.
— Наньяо, Фунин, помогите Цыи дойти до комнаты.
Но Фу Наньяо ответила:
— Матушка, мне трудно ходить, я не смогу поддержать брата. Пусть невестка проводит его, а я уберу со стола.
Янь Фунин подошла поддержать тёщу:
— Матушка, сначала я провожу вас, а за супругом не беспокойтесь.
— Хорошо, — Ваньнян кивнула и позволила невестке проводить себя в восточный флигель.
Когда Янь Фунин вернулась, Фу Наньяо уже убирала со стола.
— Невестка, помоги брату.
Янь Фунин улыбнулась:
— Твой брат сидит вполне устойчиво, не похоже, что пьян, пусть посидит ещё.
В этот момент Фу Цыи неожиданно опустил голову на стол.
Янь Фунин замерла.
Неужели правда пьян?
Она наклонилась, чтобы разглядеть его лицо: белоснежные щёки покрылись румянцем, глаза полуприкрыты, уголки покраснели.
Действительно пьян?
— Не спи здесь, — потянула она его за руку.
Фу Цыи шевельнул веками, но не ответил.
Янь Фунин про себя отметила, что, как слышала, некоторые пьяные становятся очень тихими, а другие буйствуют.
Похоже, перед ней был первый тип.
Его глаза уже закрывались, а в главной комнате спать было нельзя.
Она перекинула его руку через своё плечо и обхватила его за талию.
Когда её маленькая мягкая рука внезапно коснулась его поясницы, Фу Цыи весь напрягся, и волна покалывания распространилась от поясницы...
http://tl.rulate.ru/book/143617/7455455
Готово:
