Личжэн недоумевал:
— Почему вы все не хотите писать? Если нанимать кого-то со стороны, придётся платить деньги. — Затем он усмехнулся. — Если попросите меня написать, мои корявые иероглифы на двери будут выглядеть некрасиво.
Деревенские жители рассмеялись от его слов, но так никто и не подошёл.
— Дело не в том, что мы не хотим, а в том, что красная бумага стоит денег. Если написать плохо, будет жалко, — сказал кто-то.
Неподалёку, за углом, стояли три поколения женщин семьи Ху и смотрели в сторону большого дерева.
— Никто ему не верит, посмотрим, как он теперь будет учителем, — фыркнула Цяньши.
Ху Ацзин пошевелила губами, но так и не произнесла ни слова.
— Если не станет учителем, не будет дохода. Вся их семья собирает опята за гроши, в деревне они точно не выживут, — вздохнула с облегчением Фуши.
— Матушка, может, срубим то гнилое дерево, чтобы они не могли собирать опята? — сказала Цяньши.
— Пока оставим. Городские любят лесные грибы, называют их «горным деликатесом». — Она повернулась в другую сторону. — Ацзин, в следующий раз иди за опятами пораньше, чтобы никто не опередил.
Только тогда Ху Ацзин откликнулась.
Даже издалека вид Фу Цыи заставлял её сердце трепетать.
Как было бы хорошо просто постоять рядом с ним.
Она невольно прикусила сустав пальца, ей так хотелось попросить его написать иероглиф «двойное счастье». Чтобы в день свадьбы наклеить его на дверь, окна, стены, мебель — одна мысль об этом радовала.
Более того, если бы он написал, она могла бы постоять рядом с ним.
Если бы её мужем стал он, тогда её жизнь точно не прошла бы зря.
Фуши заметила, что внучка молчит, и снова повернулась к ней, увидев её мечтательное выражение лица. Она тут же хлопнула её по лбу.
— О чём думаешь?
Ху Ацзин очнулась и притворилась рассерженной:
— Бабушка, я думаю, не развалить ли их прилавок.
— Хватит, сейчас многие смотрят. Если ты полезешь, все решат, что ты грубиянка, — понизив голос, сказала Фуши. — И тогда найти мужа будет ещё сложнее.
Эти слова задели её за живое.
— Что во мне не так, что даже Ганьчэ Ли мной не интересуется? — надулась Ху Ацзин.
Ганьчэ Ли был на десять лет старше её, и даже он её отверг.
— Он просто понимает, что тебе не пара, — с гордостью сказала Цяньши. — Какие у Ли условия, а какие у нас?
Тем временем у прилавка Янь Фунин достала книгу.
— Это книга, которую написал мой супруг. Все иероглифы здесь выведены его рукой, без единой ошибки. Можете подойти и посмотреть. Если понравится почерк, тогда попросите его написать. Если ошибётся, мы возместим красную бумагу.
Она улыбалась, её мягкий голос звучал приятно.
Фу Цыи приподнял бровь — она взяла книгу, которую он переписывал.
Смелости прибавилось, раз осмелилась трогать его вещи без спроса.
Размышляя об этом, он не заметил, как уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Если ошибётся, возместит бумагу? Это же выгодно! — не поверили своим ушам деревенские.
Сказав это, они тут же ринулись вперёд.
Хотя они были неграмотными, иероглифы в книге выглядели красиво, и многим невольно хотелось потрогать их.
— Эту книгу нужно отнести в книжную лавку, её нельзя мять, — незаметно отодвинула книгу Янь Фунин, не позволяя никому прикоснуться, сохраняя безобидную улыбку.
Услышав это, жители попятились и тут же разошлись.
[Янь Фунин]: …
Что она сказала не так?
Даже Фу Цыи выглядел озадаченным.
— Эй, куда вы все разбежались? — тоже не понимал Личжэн.
За углом Фуши и Цяньши рассмеялись.
— Видишь, даже если обещают возместить бумагу, никто не верит.
— Да, пора сворачиваться, — сказала Цяньши. — Матушка, пойдёмте домой.
Они собрались уходить и позвали Ху Ацзин.
Но та ответила:
— Подождите.
Ей хотелось ещё немного посмотреть на Фу Цыи.
Женщинам это уже надоело, и они взяли Ху Ацзин под руки, сделав шаг, но ещё не опустив ноги на землю…
Как вдруг увидели, как многие жители вернулись, держа в руках красную бумагу.
— Сначала мне!
— Нет, сначала мне!
Первые подбежавшие наперебой протягивали бумагу Фу Цыи.
Три женщины семьи Ху застыли на месте.
— Не толпитесь, всем хватит, — улыбаясь, наводил порядок Личжэн.
Но сзади подходили всё новые люди, напирая вперёд и не слушая старосту. Будто первый получивший надпись обретёт удачу.
— Не толкайтесь, если заденете стол, кисть дрогнет, и тогда точно будут ошибки, — сказала Янь Фунин.
Услышав это, все успокоились.
— Если можно написать «двойное счастье», можно и свадебные парные надписи? — спросил кто-то.
— Конечно, — улыбнулся Личжэн. — Наш учитель образован, для него это пустяк.
— Я хочу «двойное счастье» и парные надписи.
— Да-да, и я тоже.
Жители сами выстроились в очередь и стали передавать Фу Цыи красную бумагу.
Тот обмакнул кисть в тушь и вывел первый иероглиф «двойное счастье».
Все захлопали в ладоши.
Многие даже вызвались помочь разрезать бумагу на квадраты и полосы.
Получившие надписи пошли домой, и весть быстро разнеслась. Пришли соседи, а затем и жители соседней деревни.
Некоторые даже попросили Фу Цыи написать парные надписи и иероглифы «счастье» на следующий год.
— Учитель и красивый, и почерк отличный, и надписи мудрые. Наверняка сможет научить наших деревенских сорванцов, — воскликнул кто-то.
Все кивнули в согласии.
А некоторые невесты, разглядывая иероглифы «двойное счастье», уговаривали семьи отдать младших братьев в деревенскую школу.
В деревне стало так шумно, будто снова наступил Новый год.
Трёх женщин семьи Ху это злило всё сильнее.
Фуши и Цяньши злились, что их усилия пропали даром.
Ху Ацзин злилась, что многие девушки могли подойти к Фу Цыи с бумагой, а она — нет.
Её сердце грызла зависть.
— Матушка, глупо не воспользоваться возможностью. Давайте и мы возьмём бумагу и попросим его написать, — обратилась она к Фуши.
— Нам не нужна эта дешёвка, — фыркнула Цяньши. — Пошли домой.
Но Ху Ацзин не хотела уходить.
В этот момент мимо прошла Мэй Сян, смеясь:
— Почерк и правда хорош. Если бы я не была замужем, точно бы подошла.
Цяньши схватила дочь за руку и потащила за собой.
По дороге домой они столкнулись с Ганьчэ Ли и его матерью.
Те шли, смеясь и болтая, тоже держа в руках красную бумагу, будто Ганьчэ Ли вот-вот женится.
Ху Ацзин разозлилась ещё сильнее.
— Твой сын нашёл жену? — спросила Фуши мать Ли.
— Рано или поздно найдёт, — погладила та стопку бумаги.
— А пока он ещё даже не нашёл, зачем ему «двойное счастье»? — усмехнулась Фуши.
— Я верю, что мой сын женится. Лучше позаботьтесь о своей внучке, — улыбнулась мать Ли.
Когда та ушла, Фуши сплюнула.
Что сегодня происходит? Почему семья Ху везде терпит унижения?
Фу Цыи писал до самого обеда.
Когда супруги собрались уходить, вокруг всё ещё толпились молодые парни и девушки.
— Супруг, вы так старались! — задумалась, затем улыбнулась Фу Цыи Янь Фунин.
Только тогда молодёжь опомнилась и разошлась.
http://tl.rulate.ru/book/143617/7455421
Готово:
