Пожилая пара кивнула:
— Разумеется.
Попрощавшись со стариком Сюй и старушкой Сюй, Фу Цыи вместе с Янь Фунин и Фу Бэймо отправились домой.
Деревенская школа находилась в двух четвертях часа ходьбы от их дома.
По пути они прошли мимо пруда с лотосами, который в это время года выглядел безжизненным.
Затем, продолжая путь домой, они пересекли небольшой ручей с переливающейся на солнце водой.
Когда они шли сюда ранее, то были слишком заняты разговорами и не обратили внимания на окружающие пейзажи. Теперь же, двигаясь в тишине, все трое смогли как следует рассмотреть окрестности.
Переходя ручей по каменному мостику, Янь Фунин заглянула в воду, чтобы увидеть своё отражение.
Вода была настолько прозрачной, что вместо своего отражения она разглядела множество карасей.
— Рыба, здесь рыба, — прошептала она, боясь спугнуть её громким голосом, но в то же время опасаясь, что братья не услышат её, поэтому потянула их за рукава.
Фу Бэймо не разобрал её слов:
— Что? — спросил он, причём довольно громко.
Как и следовало ожидать, рыбы тут же метнулись в стороны, испуганные его голосом.
Янь Фунин нахмурила тонкие брови:
— Ой-ой, рыбки уплыли.
Фу Цыи тихо спросил:
— Хочешь рыбы?
Фу Бэймо тут же кивнул:
— Хочу!
Янь Фунин тоже кивнула и, прикусив алые губы, добавила:
— Давно не ели рыбу. На рынке её купить сложно, а если и купишь, то домой принесёшь уже несвежую.
А вот в ручье рыба была самой что ни на есть свежей.
Вдруг одна из рыб выпрыгнула на гальку. В этом месте вода была мелкой, и, сколько бы она ни билась, обратно в глубину ей попасть не удавалось.
Янь Фунин приподняла подол платья и побежала с мостика вниз, продолжая придерживать юбку, а затем и вовсе собралась снять туфли, чтобы зайти в воду.
У Фу Цыи задергался висок.
Неужели она не понимает, что женщине нельзя просто так поднимать подол платья, а уж тем более снимать обувь и показывать ноги в присутствии мужчин, не являющихся её мужем?
Да ещё и на людях, где каждый может увидеть!
— Янь Фунин! — вырвалось у него, и в его голосе прозвучала холодная ярость, скрыть которую он не мог.
Его обычно приятный голос теперь напомнил ей тот, каким он говорил в её сне, когда проводил лезвием по её щеке, — беспощадный и безжалостный.
От страха у неё дрогнуло сердце, и она забыла о своём намерении снять обувь.
Медленно повернувшись, она посмотрела на него, всё ещё стоявшего на мостике:
— Что такое? — спросила она тихим, дрожащим голосом, словно ещё одно резкое слово — и слёзы уже хлынут ручьём.
Фу Цыи раздражённо потер висок и только после этого спустился с мостика.
Фу Бэймо, быстрый как ветер, побежал к берегу в поисках чего-нибудь, чем можно было бы поймать рыбу.
Вскоре Фу Цыи подошёл к Янь Фунин, взял из её рук подол платья и аккуратно опустил его.
— Сейчас холодно, можешь простудиться, а уж снимать обувь и вовсе не следует, — сказал он, смягчив тон, чтобы не довести её до слёз на людях.
Янь Фунин прижала руку к груди, где сердце всё ещё бешено колотилось.
Только что она сильно испугалась — ей показалось, что его холодная и безжалостная натура вот-вот вырвется наружу.
Она никак не могла понять, что плохого в том, чтобы приподнять подол или снять обувь.
На улице и правда было прохладно, и под платьем на ней были штаны, закрывавшие ноги до щиколоток, так что ни клочка кожи она не обнажила.
Да и даже если бы показала ноги — что в этом такого?
Но сейчас, услышав, что он беспокоится о её здоровье, Янь Фунин почувствовала лёгкое беспокойство, хотя и не стала задумываться об этом.
— Если мы будем медлить, рыба уплывёт на глубину, и я не смогу её поймать, — указала она сначала на рыбу, затем на гальку. — Я встану на камешки и поймаю её! Сегодня мы обязательно поедим рыбу!
Она закатала рукава, обнажив тонкие запястья с фарфорово-белой кожей.
Это ослепительное сияние заставило взгляд Фу Цыи потемнеть.
— Стой здесь, я сам, — сказал он.
Что вкусного в этом костлявом карасе?
Эта девушка — сплошная головная боль.
Впервые он подумал, что оставить её рядом с собой — это настоящее наказание.
Фу Бэймо обежал берег, но так и не нашёл ни палки, ни бамбукового шеста, поэтому вернулся с поникшей головой.
— Братец, невестка, давайте бросим в рыбу камень и оглушим её!
Фу Цыи бросил на него взгляд. Он не хотел называть брата глупым, но действительность говорила сама за себя.
Даже самый крупный карась был размером с ладонь, а камни на берегу были не меньше. Если бросить такой, от рыбы останется одна каша — как её есть?
Мысленно ворча, он снял обувь, заправил полы халата за пояс и зашёл в воду.
Без труда поймал карася, который всё ещё бился на мелководье, и швырнул его на берег, а затем принялся ловить остальных.
Вскоре на берегу уже лежало несколько рыб.
Фу Бэймо рассмеялся, сорвал длинные стебли травы и, продев их рыбам через жабры, повесил улов на палец.
Янь Фунин крикнула Фу Цыи:
— Холодная вода?
Фу Цыи лишь молча посмотрел на неё.
Его ступни, погружённые в воду, были изящными и бледными, но при этом совсем не выглядели хрупкими.
Янь Фунин какое-то время разглядывала его ноги, а затем добавила:
— Фу Цыи, я заметила, что у тебя не только красивые руки, но и ноги.
Фу Цыи был в замешательстве.
Кто вообще так откровенно хвалит мужчину в присутствии других?
Даже если этот другой — его брат.
Раньше она говорила, что у него красивые руки, но теперь дошло и до ног.
У этой девушки и правда странные предпочтения.
Неизвестно, что она скажет дальше, поэтому он просто произнёс:
— На этом хватит.
Янь Фунин кивнула:
— Достаточно.
Только тогда Фу Цыи вышел на берег, обулся и поправил одежду.
На людях мужчине можно и разуться, но для учёного подобное поведение — настоящий позор.
И всё из-за неё.
Неужели нельзя было обойтись без этой прихоти?
Троица продолжила путь домой.
Янь Фунин вспомнила, как ловко Фу Бэймо атаковал возницу, и спросила:
— Бэймо тоже умеет гунфу?
Фу Цыи не стал скрывать:
— В детстве он немного учился у меня. Когда его избивали хулиганы, они, увидев, что он кое-что умеет, сообща скрутили его, и тогда ему проломили голову.
Настроение Янь Фунин сразу испортилось.
— Если бы не тот несчастный случай, сейчас Бэймо был бы человеком, сведущим и в литературе, и в боевых искусствах.
Она не удержалась и погладила Фу Бэймо по голове.
Тот улыбнулся ей:
— Невестка, у меня голова уже не болит, только иногда побаливает.
Янь Фунин тихо пробормотала:
— Если есть проходимость, нет боли; если есть боль, нет проходимости.
Судя по всему, у Фу Бэймо были заблокированы меридианы головы, а возможно, и повреждения мозга.
В современном мире всё было бы просто: сделали снимок — и сразу ясно.
Но сейчас оставалось только лечение серебряными иглами.
Фу Цыи не расслышал её слов и переспросил:
— Что ты сказала?
Янь Фунин слабо улыбнулась:
— Я сказала, что когда-нибудь мы найдём хорошего врача для Бэймо, чтобы попытаться его вылечить.
— Мы уже обращались ко многим врачам, но, как и с ногой Нань Яо, это вряд ли исправить, — покачал головой Фу Цыи.
— Все эти врачи были из уезда Лин, а лучшие лекари — это столичные врачи при дворе. Ты усердно готовься к осенним экзаменам, а весной сможешь отвезти Нань Яо и Бэймо в столицу на лечение.
Янь Фунин подумала, что, став влиятельным сановником, он без труда сможет обратиться к придворным медикам.
На лице Фу Цыи не было ни тени эмоций.
— Гм, искусство императорских лекарей — не более чем посредственность, — подумал он про себя.
http://tl.rulate.ru/book/143617/7455413
Готово:
