Он думал, что говорит достаточно тихо, однако домашние всё услышали.
Фу Наньяо вышла из комнаты и со смехом произнесла:
— Ого, оказывается, ты даже разжечь огонь не умеешь, вот почему раньше звала меня, а потом — Бэймо.
Самолюбие Янь Фунин задело:
— Кто сказал, что я не умею?
Просто разжечь дрова действительно оказалось непросто.
Она повернулась к Фу Бэймо:
— Сегодня тебе не нужно помогать, я справлюсь одна.
С этими словами она направилась в кухню. Она хотела показать Фу Наньяо, что сможет самостоятельно приготовить обед.
Промыла рис, засыпала его в котёл.
Когда дело дошло до разжигания огня, возникли трудности. Вспомнив, как это делали Фу Наньяо и Фу Бэймо — поджигали щепки, а потом раздували пламя через бамбуковую трубку — она повторила их действия.
Подавившись дымом, она всё же смогла разжечь огонь.
Янь Фунин с облегчением выдохнула.
Затем она занялась жаркой рёбрышек, и хотя справлялась одна, обед получился отменным.
Когда блюда поставили на стол в главной комнате, Фу Бэймо захлопал в ладоши:
— Ура, снова рёбрышки!
Фу Наньяо уже не нужно было звать — она сама пришла, привлечённая ароматом, и, увидев приготовленные блюда, удивлённо замерла.
Подняв взгляд и заметив, что лицо Янь Фунин испачкано сажей, она прикрыла рот рукой, сдерживая смех:
— Вся перемазалась, как кошка, а ещё говорила, что умеет огонь разжигать.
Фу Бэймо сунул ей в рот кусочек ребра:
— Лучше ешь!
Услышав это, Янь Фунин стала вытирать лицо рукой.
Поняв, что так не очиститься, она вернулась в кухню — зеркала в доме не было, и она пыталась разглядеть своё отражение в тазу с водой, чтобы стереть сажу.
Когда она вернулась за стол, Фу Наньяо снова рассмеялась.
Фу Бэймо указал ей на щёки:
— Сестрица, у тебя ещё осталось.
— Где?
Янь Фунин снова провела по лицу — она же уже вытерлась.
Ваньнян сказала:
— Наньяо, помоги невестке.
— Ни за что! — Фу Наньяо сердито откусила кусок ребра.
Фу Цыи повернулся и провёл рукой по её щеке, стирая сажу.
Грязь въелась в кожу, и с первого раза её было не убрать, поэтому он надавил сильнее большим пальцем.
От такого «вытирания» Янь Фунин стало больно, но она не посмела пикнуть — всё-таки этот человек однажды уже «вытирал» её лицо лезвием ножа.
Она терпела, пока глаза не наполнились влагой, но даже тогда не шевелилась.
В мгновение ока её миндалевидные глаза заблестели, а уголки покраснели, придавая лицу ещё больше очарования.
Фу Цыи замер, будто действительно причинил ей боль.
Откуда в ней столько нежности?
Неожиданно тишину разорвал возглас:
— Брат, зачем ты ей лицо вытираешь?
Фу Наньяо широко раскрыла глаза от изумления.
Ваньнян лишь рассмеялась:
— Разве муж не может жене лицо вытереть?
Только тогда Фу Цыи осознал, что машинально очистил лицо этой женщины.
Он отдернул руку и слегка кашлянул:
— Все, ешьте.
Фу Наньяо в сердцах стала тыкать палочками в рис.
Разве брат не ненавидел женщину, которая расторгла помолвку?
Почему сегодня всё иначе?
— Сестра совсем не понимает! — Фу Бэймо засмеялся. — Ночью брат обнимает сестрицу, а днём вытирает ей лицо — что тут такого?
Он грыз рёбрышко, и рот его блестел от жира.
Ваньнян не могла сдержать смех:
— Ну и ребёнок, как такое вслух говоришь?
— А что не так? — Фу Бэймо наивно удивился. — Сестрица же девушка, ночью темно, ей страшно, вот брат и обнимает её.
Он знал только, что муж и жена могут обниматься во сне.
А что они делают, лёжа вместе, ему было неведомо.
Янь Фунин опустила голову, сосредоточившись на еде.
Разве что они оба сойдут с ума, чтобы спать в обнимку.
Фу Цыи вдруг пожалел, что вытирал ей лицо.
Но подушечки пальцев будто всё ещё чувствовали мягкость её кожи.
Он неосознанно сжал палочки для еды, а ощущение от прикосновения никак не исчезало.
Даже самый изысканный нефрит или шёлк не могли сравниться с этой нежностью.
В душе поднялось странное раздражение — наверное, из-за того, что сегодня она слишком часто улыбалась ему и даже кормила его солодовым сахаром.
Семья Ху вернулась из усадьбы Фу только после ужина.
Теперь, когда они породнились с уездным чиновником, они ходили с высоко поднятой головой.
Обратно в деревню они ехали в экипаже Фу, и по прибытии им страстно хотелось, чтобы об этом узнали все односельчане.
Но было уже за полночь, и соседи давно погасили свет и легли спать.
Даже если бы они захотели похвастаться, не перед кем было.
На следующее утро Ху встали ни свет ни заря.
Сначала они рассказали соседям, что дважды ели в доме уездного чиновника.
Не удовлетворившись полученными комплиментами, Ху Дахай и Фуши отправились к большому дереву в центре деревни.
Это дерево было таким толстым, что два человека едва могли его обхватить.
Пожилые жители деревни часто собирались под ним, чтобы поболтать.
Неподалёку находился колодец, вода в котором зимой была тёплой, а летом — прохладной, и многие сельчане приходили сюда за водой.
Таким образом, это место было чем-то вроде деревенского информационного центра.
Выслушав хвастовство Ху Дахая и его жены, один из собеседников тут же польстил:
— Теперь, когда у вас есть такой влиятельный родственник, ваша Ацзин точно найдёт хорошего мужа.
В этот момент к колодцу подошла Ху Ацзин.
Услышав похвалу, она самодовольно сказала:
— Конечно! Даже та сирота без отца и матери нашла себе мужа, а уж я-то тем более смогу.
Одна из девушек тут же поинтересовалась:
— Какая сирота?
— Разве вы не знаете? Это невестка Фу Ваньнян, говорят, она приёмная дочь семьи Янь. Тьфу, из господской дочки в ничтожество превратилась.
Ху Ацзин медленно опустила ведро в колодец, а затем подняла его.
Услышав такие новости, девушка по имени Мэй Сян приблизилась к Ху Ацзин и сказала:
— Вот почему на ней такая дорогая одежда.
Ху Ацзин повернула голову:
— Мэй Сян, ты её видела?
Та кокетливо передернула плечами:
— Ещё бы! В повозке у Ганьчэ Ли она всё время толкалась, просто невыносимо.
Затем, понизив голос, Мэй Сян добавила:
— Зато её муж — настоящий красавец.
Ху Ацзин тут же зло сверкнула глазами:
— У тебя ведь уже есть муж!
— Просто говорю, — засмеялась Мэй Сян.
В этот момент подошла мать Ху Ацзин, Цяньши.
Она обратилась к Ху Дахаю и Фуши:
— Отец, мать, дома какие-то люди, вас ждут.
Затем взяла ведро с водой:
— Ацзин, идём домой.
Вся семья Ху поспешно удалилась, оставив селян в недоумении.
Когда они вернулись, Ху Синван упрямо твердил:
— Я ничего не знаю, абсолютно ничего!
Фу Цыи медленно потер запястье, поправил рукав, но промолчал.
Тем временем Янь Фунин осматривалась — у входа в дом Ху лежала куча дров, а рядом виднелось несколько маленьких вёшенок.
Видно было, что их сорвали, не дав вырасти.
Оказывается, грибы из глубин гор собирали Ху.
Личжэн, увидев Ху Дахая, сказал:
— Старший Ху, эта молодая пара из семьи Фу утверждает, что вы обрабатываете их землю, и требует её вернуть.
Ху Дахай презрительно усмехнулся:
— Вздор! Как это наша семья может обрабатывать их землю?
Личжэн покачал головой:
— У них есть документ на землю.
— Где этот документ? — грубо спросил Ху Дахай. — Я его не вижу.
http://tl.rulate.ru/book/143617/7455374
Готово:
