Ваньнян не могла видеть и потому протянула руку, чтобы потрогать лицо Янь Фунин.
Подержав пальцы на её щеке, она с улыбкой похвалила:
— Хороша собой.
Фу Наньяо кивнула, улыбаясь:
— Ещё бы, моя невестка — самая красивая.
— Лоб сильно разбит, — Ваньнян осторожно дотронулась до шишки на лбу Янь Фунин. — Ещё болит?
Янь Фунин недоумевала: почему Фу Цыи рассказал матери и младшим обо всём, кроме того, что прошлой ночью невест подменили?
Пока она размышляла, прикосновение к шишке заставило её вскрикнуть:
— М-м… Да, больно…
Её голос, мягкий и жалобный, с лёгкой гнусавостью, будто крючком вцепился в уши Фу Цыи, отчего тот нахмурился.
Фу Цыи помрачнел, бросил взгляд на её лицо, белое, как иней, и молча вышел из повозки.
Увидев его выражение, Янь Фунин похолодела внутри.
Неужели он собирается сообщить матери и младшим о подмене лишь в деревне, раскрыть, что это она расторгла помолвку, а затем жестоко отомстить?
Колёса грохотали, копыта стучали по дороге.
Выехав из уезда и проехав через посёлок, лошадь фыркнула, выпустив клубы пара, а повозка, подпрыгивая на ухабах, направилась в деревню.
Дорога становилась уже и неровнее.
Янь Фунин вцепилась в борт, откинула занавеску и выглянула наружу.
На дороге было полно телег и пешеходов, все, судя по виду, готовились к Новому году, и только они выделялись на общем фоне.
Вчера, в двадцать шестой день двенадцатого месяца, сыграли свадьбу, а сегодня, в двадцать седьмой, семьи Фу и Янь выставили их за ворота под самый праздник.
В деревне повозка остановилась у ворот маленького крестьянского дома, лошадь встала на дыбы, издав протяжное ржание.
Дом стоял у подножия горы, в самом глухом уголке деревни.
Фу Бэймо помог матери выйти и проводил в главную комнату.
Янь Фунин поддержала Фу Наньяо, но от повозки до земли было довольно далеко, и та, не имея возможности опереться на больную ногу, замерла на месте.
Янь Фунин спрыгнула вниз и снова протянула руку, но Фу Цыи опередил её, помогая сестре сойти.
Янь Фунин смущённо отдернула ладонь и огляделась.
Фу Наньяо подошла к ней и извиняюще проговорила:
— Прости, сестрица, я хромаю, и всегда меня поддерживают брат или младший брат.
Фу Цыи, уже обошедший повозку, чтобы достать багаж, услышал это и взглянул на них.
Когда эта женщина разрывала помолвку, она издевалась над хромотой его сестры. Если она сейчас повторит то же самое…
Янь Фунин улыбнулась Фу Наньяо:
— Не говори так.
Но тут её взгляд встретился с холодным взором Фу Цыи, особенно с неприкрытым отвращением в его глазах, и улыбка мгновенно застыла.
Фу Цыи опустил веки, взял два мешка и направился в дом.
В этот момент возница раздражённо буркнул:
— Давайте быстрее забирайте вещи, мне ещё в город возвращаться. Совсем праздники испортили, чёртов рейс.
Фу Наньяо вспыхнула:
— Как ты разговариваешь?
— А как надо? Мало того, что не бросил вас на дороге!
Возница схватил большой узел и собрался швырнуть его на землю.
Янь Фунин быстро перехватила:
— Там одеяла и одежда, если бросите, всё испачкается. Вам-то легко, а нам в этот мороз стирать будет проблемой.
— Какое мне дело?
— Мы вас не обижали, зачем так? — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Господин Фу образован, обязательно добьётся многого.
— Какое там образование, если даже книг из дома Фу не дали вынести?
Но, хоть и ворча, возница перестал швырять вещи и понизил голос.
Слова Янь Фунин не произвели на Фу Цыи впечатления.
Её же собственные слова у книжной лавки — «заумный букашка» — ещё звенели в ушах.
Зато Фу Наньяо радостно воскликнула:
— Сестрица тоже считает, что брат умён? — Затем с досадой добавила: — А та мерзавка твердила, что он зациклен на учёбе.
Янь Фунин замерла. Неужели её персонаж ещё и такое говорила?
Припомнив, она поняла, что да.
Как же глубоко она закопала себя!
Не раздумывая дальше, она схватила большой узел и потащила его.
Но ноша оказалась слишком тяжёлой, и через пару шагов её повело в сторону.
Фу Наньяо, увидев это, подставила плечо.
Фу Цыи, вышедший из дома, тут же строго сказал:
— Сестре нельзя поднимать тяжести.
Янь Фунин поспешно ответила:
— Я сама справлюсь.
Сжав узел изо всех сил и закусив губу, она с трудом потащила его в дом.
Фу Цыи шёл ей навстречу, глядя прямо перед собой.
Раньше эта женщина была высокомерной и капризной, а теперь нарочно смягчила голос, будто перенесла несправедливость.
Он не хотел смотреть на неё, но краем глаза видел, как её бледные пальцы впились в узел, белея от напряжения. Именно эти руки разорвали их брачный контракт.
Фу Цыи сжал кулаки за спиной.
Фу Наньяо сделала шаг и тихо сказала:
— Брат, я сама предложила помочь.
Фу Цыи промолчал.
Фу Наньяо добавила:
— Я из-за ноги не могу поднимать тяжести, а сестрица и вовсе росла в неге.
Янь Фунин зашла в дом, поставила узел на деревянную скамью у стены.
Возвращаясь за остальными вещами, она удивлялась: любой узел, который она брала, этот человек легко уносил…
Словно назло.
Пришлось довольствоваться маленьким свёртком.
Вскоре багаж разгрузили, и возница укатил.
Семья собралась в главной комнате, чтобы распределить жильё.
— Пятнадцать лет назад мы с Цыи жили здесь. Я хоть и не вижу, но помню, — Ваньнян указала на восточные комнаты. — Я и Наньяо займём одну, а маленькую рядом — Бэймо. — Затем она повернула руку на запад. — А эти комнаты — для молодых.
Янь Фунин осмотрелась: двор был небольшой, обнесённый бамбуковым забором.
Главная комната выходила на юг, рядом — кухня. По бокам находились флигели, по два с каждой стороны, большой и маленький.
Но забор обветшал, кое-где развалился.
Стены домов местами облупились, покрылись трещинами.
Янь Фунин посмотрела на западный флигель. Ей бы подошла маленькая комната, но и то лишь бы крыша над головой была.
Фу Бэймо открыл дверь в западную каморку, и стало видно, что в крыше зияет дыра. В такую погоду жить там было нельзя.
— Мама, эта слишком развалилась, брату не подходит, и сестрице тоже.
Ваньнян рассмеялась:
— Это кладовка. Раз уж молодые поженились, им положена большая комната.
Янь Фунин остолбенела. Ей придётся жить в одной комнате с этим человеком?!
Фу Бэймо кивнул, словно что-то понял, и, поддерживая мать, направился к восточной комнате, приговаривая:
— Когда я женюсь, тоже буду в большой жить.
Ваньнян рассмеялась:
— Хорошо!
Фу Цыи молча отнёс вещи матери и сестры в их комнату.
Фу Наньяо взяла то, что могла унести, и тоже вышла.
Только Янь Фунин осталась стоять посередине.
Вскоре Фу Цыи вернулся, подхватил свёрток с постельным бельём и сделал пару шагов.
Заметив, что она не двигается, он холодно спросил:
— Ты что, в главной комнате спать собралась?
http://tl.rulate.ru/book/143617/7455356
Готово:
