Следующим вошёл Чу Шисань, его ноги почти подкашивались.
Все видели, как Гуань Ци в бешенстве выбежал наружу, но никто не знал, что на самом деле произошло.
Поэтому, даже если в душе они презирали Се Сюя, сейчас они уже струсили.
— Господин, вы приказали подчинённому… — Чу Шисань даже говорить толком не мог.
Люй Янь улыбалась, глядя на него. На востоке уже занималась заря, и скоро наступит рассвет, о котором она говорила.
— Я задам тебе несколько вопросов, отвечай честно, — Се Сюй уже мог произнести это без тени эмоций.
Что за неприглядные тайны скрывал этот Чу Шисань?
— Спрашивайте, господин, подчинённый ничего не утаит, — проговорил Чу Шисань, явно кривя душой.
Се Сюй поверил бы ему только в одном случае — если бы тот внезапно лишился дара речи.
— Как погиб командующий Юй? — Люй Янь задала вопрос напрямую.
Чу Шисань дёрнулся, его лицо будто покрылось слоем серого воска. Глаза уставились на Се Сюя и Люй Янь.
Люй Янь рассмеялась — как же легко его напугать. С такой психикой он столько лет прослужил в Столичном Управлении?
— Я спрашиваю, как погиб командующий Юй? — она нарочито смягчила голос.
Черты лица Чу Шисанья исказились, уголки рта дёргались, кожа на лице будто обвисла. — Вы… вы… зачем вам это? Откуда я знаю?
Люй Янь едва не покатилась со смеху.
Даже если бы он и правда не знал, такая чрезмерная реакция уже выдала бы его с головой.
— Не смейте клеветать! — Чу Шисань, загнанный в угол, совсем забыл о сдержанности. — Как ты, женщина, смеешь нести такую чушь? Хочешь, чтобы тебя заточили в тюрьму на всю жизнь?
Се Сюй нахмурился:
— Чу Шисань, следи за языком.
Он, командующий, ещё ничего не сказал, а этот уже грозит Люй Янь тюрьмой.
— Господин, вы позволите этой женщине оскорблять вашего подчинённого? — Чу Шисань уставился на Се Сюя.
— Чем она тебя оскорбила? — холодно ответил Се Сюй.
Люй Янь задала вопрос, не делая никаких обвинительных выводов, а Чу Шисань сам устроил истерику.
Явный признак того, что на душе у него не чисто.
— Господин, вы… вы встали на сторону этой колдуньи… — лицо Чу Шисанья исказилось ещё сильнее.
— Чу Шисань, разве ты не ненавидишь командующего Юя за то, что он заставил тебя убивать в тюрьме? — не дожидаясь, пока Се Сюй нахмурится, Люй Янь продолжила.
Хотя Се Сюй уже выслушал несколько шокирующих историй и морально подготовился к Чу Шисаню, слова Люй Янь всё равно ошеломили его.
Чу Шисань онемел. Он указал на Люй Янь, но рука застыла в воздухе, делая его похожим на жалкого шута.
— Убийство, замаскированное под самоубийство. Ты выполнял приказ начальника, но оказался в его власти. Должно быть, ты ненавидел его всей душой? — видя, как он с трудом сдерживает дрожь, Люй Янь милосердно продолжила.
Ненависть — естественная реакция в такой ситуации. Как можно было сохранять верность Юй Чжи Цю?
Выражение лица Чу Шисанья изменилось, став смесью ненависти и искажённой ярости.
— Какие у тебя доказательства? Как ты смеешь клеветать на служащего? — но он всё ещё не решался признаться.
Люй Янь рассмеялась, показывая, что её это забавляет. Ещё один, требующий доказательств. — Меня ведь не просто так держали в тюрьме.
Кто сказал, что заключённые не сплетничают?
Пока у них есть язык, ни одна тайна не останется скрытой.
Например, Люй Янь поинтересовалась, кто умер в этой тюрьме?
Разговор зашёл далеко.
…
Один из узников был посажен по ложному обвинению Юй Чжи Цю. Его должны были отпустить через три дня.
Но разве Юй Чжи Цю стал бы так стараться, чтобы просто отпустить его?
Исход был прост и предсказуем: «несчастный случай» — и человек исчез навсегда.
Это была столичная тюрьма. Надо отдать должное Юй Чжи Цю — он идеально подходил на должность командующего, используя свою власть до последней капли.
Такому человеку просто грех не управлять тюрьмой.
Те, кто продвигал его, явно оценили этот талант и поставили на нужное место.
Три дня этот человек провёл в камере, три дня ругал Юй Чжи Цю, включая такие отвратительные подробности, что даже другие заключённые слушали с интересом.
Чу Шисань, переодетый тюремщиком, задушил его.
Чтобы он больше не мог говорить.
…
— Вы все стали жертвами расчётов Юй Чжи Цю. Это ваша общая мотивация, верно?
Се Сюй и не подозревал, что девушка Люй, сидя в тюрьме, умудрилась столько всего разузнать.
А может, она и сама села туда не просто так.
Люй Янь с интересом наблюдала за бледным Чу Шисанем. Глупцы попытались перехитрить умную женщину — вот и получили то, что заслужили.
— Господин, завтра вы можете допросить соседей того покойного по камере. Уверена, они с радостью «заслужат снисхождение», — видя, что Чу Шисань всё ещё молчит, Люй Янь небрежно обернулась к Се Сюю.
Тех, кто долго сидит в столичной тюрьме, ждёт либо казнь, либо пожизненное заключение. Поэтому Юй Чжи Цю не стеснялся — для него эти люди вообще не были людьми.
Да и в те времена он был настоящим «богом» Столичного Управления.
— Я скажу, — наконец проговорил Чу Шисань, стоя на коленях. Капли пота скатывались по его шее. — Этот Юй… он не человек… он заставил всех нас совершить преступления! Это всё он!
Тёмная сторона Чу Шисаня вырвалась наружу. Его лицо, мокрое от пота, стало зловещим. Люй Янь приложила палец к губам и мягко сказала:
— Хорошо…
Она взяла со стола Се Сюя лист бумаги и без церемоний выхватила у него из рук кисть.
Люй Янь шлёпнула бумагу перед Чу Шисанем и любезно протянула кисть.
— Ну же, напиши всё, что хочешь сказать. Как Юй Чжи Цю заставлял вас совершать непростительные преступления. Не упускай деталей, пиши подробно.
Чу Шисань уставился на бумагу, замер на мгновение, а потом его глаза наполнились кровью.
— Кстати, про Фэн Ши У, Гуань Ци и Чжоу Ба можешь не писать… Остальных опиши подробно.
Чу Шисань, склонившись над полом, исписал три больших листа. Люй Янь тут же подкладывала новые, едва он заканчивал предыдущий.
Охваченный ненавистью, он писал быстро, не задумываясь.
Наконец Люй Янь с довольным видом подобрала исписанные листы, стряхнула излишки туши и сказала Чу Шисаню:
— Можешь идти.
Се Сюй почувствовал неладное ещё тогда, когда она упомянула, что про троих писать не нужно.
http://tl.rulate.ru/book/143367/7409609
Готово:
