Чэн Цзямо почувствовала намерение Хэ Цинчжао и мгновенно пришла в себя, пытаясь выдернуть руку, которую он сжал, всем телом выражая сопротивление.
Она думала, что сможет принять это, когда Хэ Цинчжао несколько раз намекал, и говорила, что не боится, но когда дело дошло до этого момента, она осознала, что не в состоянии.
В конце концов, они с Хэ Цинчжао едва знакомы, и мысль о том, чтобы быть с малознакомым мужчиной в такой ситуации, была для неё неприемлема.
«У-у-у...»
Она заскулила, как испуганный котёнок, резко вскрикнув, и начала яростно вырываться.
Хэ Цинчжао прижал её руку к своему поясу и грубо прикусил её губу.
Чэн Цзямо почувствовала резкую боль, а его пугающий взгляд, будто он готов был её съесть, окончательно сломил её. Слёзы хлынули ручьём.
Но она не зарыдала, лишь крепко сжала губы, молча плача.
Хэ Цинчжао увидел её покрасневшие от слёз глаза, и его сердце сжалось от острого укола жалости.
— Прости, — сказал он, отпуская её руку и отступая на шаг, снова превращаясь в того самого сдержанного и учтивого человека.
Чэн Цзямо не ответила и даже не взглянула на него.
Теперь эти фальшивые проявления джентльменства Хэ Цинчжао не вызывали в ней ничего, кроме раздражения и даже отвращения.
Он обнимал её, целовал, рвал на ней одежду, рисовал на её теле — всё это она терпела, хоть и была в ужасе, но не отказывала ему.
Но он осмелился заставить её прикоснуться к нему, хоть и через одежду, но это было уже слишком!
Изначально он вообще собирался расстегнуть ремень, чтобы ничто не мешало ей, но её яростное сопротивление заставило его в спешке ограничиться лишь этим.
Один его нечаянный поступок она помнила три года.
Она думала, что он — её свет, но в итоге он оказался таким же, как Ци Инцзе.
Более того, он даже хуже.
Ци Инцзе был откровенно подл, и она с самого начала знала, что он плохой, поэтому была настороже.
А Хэ Цинчжао... Он прикрывался маской благородства, заставляя её опустить всю защиту, зная, что она уважает и благодарна ему, и намеренно использовал её чувства, чтобы склонить её к этому.
Чем больше она думала, тем сильнее её охватывала горечь.
Тот свет, который она так бережно хранила три года, в один миг погас.
Хэ Цинчжао смотрел на её глаза, всегда сиявшие при виде него, а теперь потухшие и полные слёз.
В груди у него стало тяжело, и он почувствовал странную горечь, которую не мог объяснить.
— Чэн Цзямо, — опустился он перед ней на колени, лёгким движением пальцев вытирая её слёзы и тихо извиняясь. — Прости, я не должен был так поступать.
Чэн Цзямо отвернулась к окну, по-прежнему не произнося ни слова.
Сейчас она не хотела с ним разговаривать.
Хэ Цинчжао снял свою белую рубашку и накинул её на неё, затем взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя.
— Ты сама помоешься, или мне помочь?
Чэн Цзямо шмыгнула носом и тихо ответила:
— Сама.
— Хорошо, — он подхватил её на руки.
Чэн Цзямо взвилась в воздух и в панике инстинктивно обвила его шею руками.
Хэ Цинчжао усмехнулся и понёс её в ванную.
Там она крепче закуталась в его рубашку и робко на него посмотрела.
Он объяснил, как пользоваться душем, затем вышел, вежливо закрыв за собой дверь.
Чэн Цзямо заперла дверь на защёлку, сняла рубашку и подошла к зеркалу, увидев на своей груди нарисованный пион. Щёки её запылали.
Ощущение его прикосновений словно всё ещё оставалось на коже.
Хэ Цинчжао стоял на балконе, куря одну сигарету за другой.
Прохладный ментоловый дым проникал в лёгкие, помогая успокоиться.
Он никогда не считал себя человеком, подверженным страстям, скорее даже наоборот — был холоден в этом плане.
За двадцать семь лет у него не было ни одной интимной связи, да и мастурбировал он крайне редко.
Но сегодня он вёл себя как похотливый старый развратник, и его собственное поведение вызвало у него отвращение. Неудивительно, что девушка расплакалась.
Когда он уже собирался закурить третью сигарету, в гостиной зазвонил телефон.
Он не спешил отвечать, сначала закурил, затем небрежно пошёл к телефону.
Чэн Цзямо вышла из ванной, обмотавшись полотенцем, и сразу увидела Хэ Цинчжао с сигаретой во рту. Их взгляды встретились, и она непроизвольно вздрогнула, а её обнажённые плечи порозовели под его взглядом.
Хэ Цинчжао вынул сигарету изо рта, сглотнул и повернулся, чтобы ответить на звонок.
Чэн Цзямо быстро прошла в спальню, села на кровать и укрылась одеялом, оставив снаружи только голову.
Вскоре Хэ Цинчжао подошёл к двери, но не вошёл, лишь сказал:
— Мне нужно уйти по делам.
Чэн Цзямо тихо ответила:
— Хорошо.
— Можно войти? — спросил он.
Она слегка кивнула:
— Можно.
Он вошёл, сел на край кровати и погладил её по голове.
— Не бойся.
Чэн Цзямо опустила глаза, разглядывая серебряные узоры на белом шёлковом одеяле.
Хэ Цинчжао убрал руку и низким голосом сказал:
— Уже поздно, сегодня не отвезу тебя в университет, отвезу завтра утром.
— Хорошо, — тихо согласилась она.
Он встал, открыл шкаф напротив кровати:
— Вся одежда уже постирана, можно сразу надевать.
Чэн Цзямо подняла глаза и увидела, что шкаф был заполнен вещами текущего сезона: платья, брюки, блузки, верхняя одежда, всевозможные модели, а также обувь, головные уборы и сумки, подобранные в тон.
— Когда ты успел всё это приготовить?
Она провела в отеле весь день, но никто не заходил.
Хэ Цинчжао закрыл дверцу шкафа, вернулся к кровати и сел рядом.
— Не переживай. Ты моя девушка, кому же ещё я буду это покупать? — он наклонился ближе, глядя на неё с нежностью. — Момо, ты моя первая любовь, моя первая девушка.
В глазах Чэн Цзямо мелькнуло удивление, и она недоверчиво уставилась на него.
Хэ Цинчжао сказал, что она его первая любовь и первая девушка.
Разве такое возможно?
Он что, шутит?
Хэ Цинчжао, видя её недоверие, придвинулся ещё ближе.
http://tl.rulate.ru/book/143292/7408621
Готово:
