Только сделав несколько шагов, она снова остановилась и обернулась, чтобы взглянуть на него.
— Се Чэн Ли, — она мягко улыбнулась, — сегодняшний наряд тебе очень идёт, выглядишь красиво.
Он замер. В тот миг, когда его кресло оставалось в тени, в его глазах мелькнул слабый свет, а кончики ушей слегка покраснели, но он не произнёс ни слова.
Лишь когда её фигура скрылась за поворотом сада, он снова поднял руку и слегка толкнул обод колеса.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, упал на его лицо, окутывая тишиной.
Тем же вечером, в десять часов, на вилле на западе города.
В кабинете горел не весь свет, лишь тёплая лампа у края стола. Перед экраном компьютера Се Чэн Ли, сидя в инвалидном кресле, молча просматривал только что открытое письмо. Это был рабочий документ от Вэнь Эр — отчёт о результатах примерки той самой побочной линии. Формат был лаконичным и понятным, с приложенными фотографиями и записями, почти без лишних слов, столь же тщательный, как и она сама.
В основном тексте письма было всего три строки.
«Во время примерки одна из моделей отметила, что строчка слегка завышена, и я попросила команду внести небольшие корректировки.
Чертежи прилагаются на пятой странице вложений, если у тебя будет время, взгляни, подходит ли это.
P.S.: В следующий раз, когда встретимся, угощу тебя кофе».
Эта приписка «P.S.» была отсканирована от руки в формате PDF, маленькая строчка, спрятанная в самом конце.
Се Чэн Ли уставился на эти слова, не двигаясь.
Он не понимал, что его останавливает.
Ответить или не ответить.
Он скучал по ней. Он знал это.
Но его тоска давно приняла искажённую форму сдержанности. Он привык складывать чувства глубоко внутри, и даже когда они бурлили, он умел сохранять хладнокровие, пока не наступит момент.
Он протянул руку и нажал кнопку «Ответить».
Но когда курсор остановился после «Привет», он медленно стёр все написанное.
В итоге он закрыл окно, сохранил письмо в особую папку, затем отвел взгляд, опустил голову, снял очки и провёл пальцами по переносице.
На соседнем столе лежала стопка распечатанных медицинских документов — второе письмо от немецкой команды по нейрореабилитации. Цзян Юй только что свёл их в двуязычную версию, более пятидесяти страниц, с детальным описанием предоперационной оценки и рекомендациями по послеоперационному восстановлению. Се Чэн Ли уже прочитал их трижды.
Он взял ручку, поставил последние галочки и приготовился отправить подтверждение.
За окном, в ночной тиши, не было ни ветра, ни снега. Всё замерло. Он откинулся в кресле, устремив взгляд в темноту за окном, и долго сидел молча.
Около половины двенадцатого раздался стук в дверь:
— Господин Се?
— Войдите.
— Немцы сегодня ответили быстро, перевод уже предварительно обработан. Вы хотите согласовать график подачи документов для второго этапа?
Се Чэн Ли кивнул, его голос прозвучал твёрдо и чётко:
— Согласуйте.
— Хорошо.
Цзян Юй уже собирался выйти с планшетом в руках, когда Се Чэн Ли вдруг произнёс:
— Как только получу результаты оценки и составлю график, я снова её увижу.
Цзян Юй задержался, взглянул на него, словно проверяя. Ему вдруг стало любопытно, и он не удержался от вопроса:
— А если результаты будут неутешительными?
Се Чэн Ли слегка повернул голову, глядя на жёлтый свет лампы, и тихо улыбнулся.
— Всё равно увижу.
Эти слова он произнёс без тени сомнения.
Цзян Юй тоже порадовался за него и бодро ответил:
— Хорошо.
Се Чэн Ли откинулся в кресле, его кадык слегка дрогнул. Он медленно протянул руку и вытащил из самого нижнего ящика записку. Края листа были чуть загнуты — это была та самая записка, которую Вэнь Эр оставила на стене в реабилитационном центре:
«Любя тебя, я чувствую, что любима сама. — Эр».
Он провёл пальцем по этим маленьким буквам, его взгляд оставался спокойным, но в тот момент он, казалось, больше не мог лгать самому себе.
На следующее утро, когда Цзян Юй вошёл в кабинет, он увидел Се Чэн Ли в свободном свитере, сидящего в инвалидном кресле у панорамного окна с книгой в руках. На журнальном столике стоял поднос с завтраком, большая часть которого была съедена.
Цзян Юй передал ему обработанный черновик письма и добавил:
— Кстати, вчера курьер привёз кое-что, сказал, что это ваш заказ. Я велел положить в гардеробную.
— Что именно? — спросил Се Чэн Ли.
— Образцы цветов.
Се Чэн Ли задумался и кивнул:
— Да, это мой заказ.
Он не стал объяснять. Это был набор специально заказанных им прессованных цветов, доставленных из Киото три дня назад. Среди них были четыре весенних элемента: ландыши, гиацинты, голубые звёзды и маргаритки. В комплекте были бирки с номерами и чистые карточки для записок — часть услуги по созданию цветочных посланий. Без подписи, но с возможностью оставить сообщение.
Се Чэн Ли написал простую фразу:
«Скоро весна».
Он не подписался полностью. Но впервые за долгое время, отбросив роли генерального директора, соседа или друга детства, он попытался послать едва уловимый намёк.
Вэнь Эр задержалась на работе до восьми вечера. Декорации для весенней выставки были утверждены, эскизы выстроились в ряд на стене, а за окном уже сгущались сумерки. Вернувшись домой, она открыла посылку, оставленную на ресепшене.
Упаковка была минималистичной, внутри оказалась коробка с засушенными цветами, аккуратно разложенными под прозрачной крышкой: больше всего было голубых звёзд и гиацинтов, с едва уловимым ароматом дерева.
Она взяла одну из прозрачных карточек, перевернула и увидела написанные от руки слова.
Она знала, кто их отправил — почерк был знакомым.
Не говоря ни слова, она аккуратно прикрепила карточку к пробковой доске рядом с эскизами.
Рядом с краем висела записка с датой, которую она набросала во время работы:
«До открытия Зимних Паралимпийских игр: 53 дня».
Она стояла перед карточкой, молча, но уголки её губ постепенно поднялись в улыбке. Её взгляд задержался на этих словах, не спеша отрываться.
В тот момент она вдруг осознала:
Она не одна ждёт.
Они оба движутся навстречу друг другу.
http://tl.rulate.ru/book/143243/7409992
Готово:
