Услышав шаги, он поднял голову, слегка нахмурив брови, и спросил с ноткой заботы в голосе:
— Линь Циу, ты плохо спала прошлой ночью?
Она машинально дотронулась до кожи под глазами и слабо улыбнулась:
— Да, новая кровать... Не сразу привыкла.
Фу Хуайцзин кивнул, не стал расспрашивать дальше и просто протянул ей сценарий:
— Ещё есть время, может, пройдём сцену ещё раз? В последнем эпизоде много эмоциональных переходов.
— Хорошо, спасибо, Учитель Фу, — Линь Циу сразу воспрянула духом.
Они стояли у облупившейся красной стены старого дома, тихо репетируя сцену прощания. Фу Хуайцзин говорил ровно, с профессиональной актёрской выверенностью, мягко направляя её эмоции.
Съёмки начались, и первые дубли прошли неожиданно гладко.
В кадре девушка в тёмно-синем шёлковом ципао, держа на коленях пипу Наньинь и изящно сложив стройные ноги, выглядела скромной и благородной.
Её пение было тихим и печальным, а взгляд — нежным и твёрдым, без слов передавая глубокое уважение к нематериальному культурному наследию.
Когда прозвучал свисток на перерыв, Линь Циу немного расслабилась, села в кресло у края площадки и сделала несколько глотков воды.
Лежащий на столе телефон вдруг завибрировал, показывая два непрочитанных сообщения.
Она замерла с пальцем над экраном, машинально открыла, но не успела прочитать, потому что голос помощника режиссёра прозвучал сквозь шум съёмочной площадки:
— Линь, Фу, готовимся к следующему дублю!
Следующая сцена... с объятиями.
Она глубоко вдохнула и вышла в центр декораций, ожидая команды.
Но когда техники проверяли последние детали мизансцены, помощник режиссёра вдруг объявил через мегафон:
— Внимание! Сцена с объятиями в конце — вырезана!
На площадке воцарилась тишина.
Помощник режиссёра почесал подбородок и пояснил собравшимся:
— Мы с продюсером обсудили, что общее настроение ролика должно быть сдержанным, дух Наньинь как раз в "недоговорённости". Объятия слишком прямолинейны, лучше закончить на фразе "обязательно", просто взглядом, чтобы зрители сами почувствовали недосказанность!
Значит, не нужно снимать?
Линь Циу стояла в стороне, и когда осознала это, каждая клеточка её тела ликовала от облегчения, а на губах невольно появилась улыбка.
— Режиссёр гений! — пробормотал кто-то из младшего персонала, вызвав всеобщий смех.
Фу Хуайцзин тоже кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, будто это решение было совершенно естественным:
— Хорошо, режиссёр.
— Продолжаем! Все на места! Давайте быстрее закончим последний дубль! — помощник режиссёра махнул рукой, и площадка снова закипела.
Без ожидаемого физического контакта последняя сцена прощания была снята в атмосфере сдержанности и тонких намёков.
В финале девушка с пипой оставалась стоять на месте, камера медленно приближалась к её профилю, столь прекрасному, что казалось не от мира сего, а свет и тени струились вокруг, создавая силуэт, полный древнего очарования.
— Стоп! Отлично! Зачёт! — режиссёр выглядел довольным. — Линь, сегодня ты в ударе! Отдохни!
Линь Циу поклонилась режиссёру и команде, держа пипу. Переодевшись и сняв украшения для волос, она собрала рюкзак и собралась уходить.
Фу Хуайцзин ещё оставался, сидя на своём месте со сценарием в руках, казалось, погружённый в мысли.
— Учитель Фу, вы ещё не уходите? — она вежливо поинтересовалась, подойдя.
Он поднял глаза и, увидев её, слегка смягчил обычно отстранённое выражение:
— Линь, ты уже закончила? Мне ещё нужно доснять несколько кадров. И... — он поднял сценарий, — хочу ещё посидеть, тут хорошая атмосфера, подумать о роли. Береги себя.
— До свидания, Учитель Фу, — Линь Циу улыбнулась на прощание и легкой походкой направилась к выходу.
Вернувшись в знакомый репетиционный зал, она подошла к углу и привычным движением провела по струнам, извлекая несколько чистых звуков.
Собравшись с мыслями, её пальцы начали мягко перебирать струны.
Казалось, вчерашние тревожные мысли растворились в нежных мелодиях.
Но в этот момент дверь резко распахнулась.
— Циу!
Её пальцы дёрнулись, едва не сфальшивив.
Она обернулась и увидела Юй Мэн, которая стояла в дверях, робко выглядывая и виновато махая рукой.
— Юй Мэн? — Линь Циу удивилась, перестав играть. — Ты за мной?
Юй Мэн вбежала, слегка запыхавшись, с румянцем на щеках:
— Циу, меня прислала преподаватель Чжан. Она сказала, что ты не ответила на сообщение, и попросила передать.
— Она недавно дорабатывала аранжировку "Сотни птиц, возвращающихся в гнездо" и хотела бы посмотреть заметки твоего отца о вариациях древних партитур и совмещении двойных тональностей.
Юй Мэн добавила искренне:
— Преподаватель Чжан сказала, что новая версия очень важна, она хочет сделать её стандартной для будущих выступлений театра, добавить в основную коллекцию. Она просила меня заверить, что вернёт всё в целости!
Тишина повисла на несколько секунд, прерываемая лишь редким щебетом птиц за окном.
— Понятно, — наконец произнесла Линь Циу, её голос звучал тише обычного, а улыбка была вежливой, но отстранённой. — Я поняла. Заметок сейчас нет со мной, передай преподавателю Чжан, что я... может, вечером или завтра сама принесу.
— Правда? Замечательно! — глаза Юй Мэн засияли, она вздохнула с облегчением и расплылась в благодарной улыбке. — Тогда я пойду, не буду мешать тебе репетировать!
Она выпорхнула из зала, словно весёлая птичка.
Линь Циу снова села, положила пальцы на струны, но мысли её внезапно спутались.
Почему сейчас, почему именно сейчас они просят эти заметки?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/143137/7380774
Готово:
