Он говорил быстро, не отрывая взгляда от лица Линь Циу и пытаясь уловить малейшую перемену в её выражении.
— Прости меня в этот раз, хорошо? Я клянусь, больше так не поступлю!
Увидев, что девушка остаётся бесстрастной, а её холодный взгляд устремлён в сторону, он поспешно предложил заготовленный компромисс.
— Циу, когда ты окончишь учёбу в следующем месяце, а я как раз завершу проект, давай поедем в путешествие? Ты ведь всегда мечтала побывать в итальянской Пулии? Только мы вдвоём, отдохнём, забудем всё плохое и начнём сначала, ладно?
Линь Циу медленно повернула голову.
Её когда-то ясные, живые глаза цвета янтаря теперь походили на тёмные бездонные глубины, не отражая ни единой эмоции.
Лян Чжиянь почувствовал внезапную неуверенность под этим взглядом, и его кадык нервно дёрнулся.
— Циу? Скажи... скажи хоть что-нибудь? Прости меня, пожалуйста?
Губы Линь Циу наконец дрогнули, и её тихий голос навсегда разрушил последние надежды мужчины.
— Лян Чжиянь, мы расстаёмся.
— И ещё, — её взгляд стал острым, холодным, как лезвие, — мой отец сейчас нуждается в покое. Я не хочу, чтобы кто-либо, особенно ты, беспокоил его. Если в тебе осталась хоть капля совести, не появляйся перед ним.
Сказав это, Линь Циу даже не взглянула на него, обошла и направилась к своему дому через улицу.
Лян Чжиянь застыл на месте, и букет роз в его руках бессильно опустился.
...
Надвигалась гроза. Линь Чжэн, лёжа в больничной койке, ощущал необъяснимое беспокойство. Внезапно зазвонил телефон, и имя на экране его удивило, но он всё же ответил.
— Алло, Чжиянь?
— Дядя, — голос Лян Чжияня в трубке звучал подавленно, с явными слезами в голосе, жалобно и беспомощно, — дядя... я... я не знаю, что делать... мне не к кому больше обратиться...
Линь Чжэн встревожился и тут же приподнялся на кровати.
— Что случилось, Чжиянь? Говори спокойно.
— Циу... она вдруг заявила, что мы расстаёмся, — голос Лян Чжияня дрожал, будто он только что рыдал. — Дядя, я не понимаю, в чём я провинился! Я люблю Циу, умоляю, поговорите с ней! Она вас слушается!
— Расстаётесь, — брови Линь Чжэна резко сдвинулись, а голос понизился. — И это инициатива Циу? В чём дело?
Он знал свою дочь слишком хорошо, ведь Линь Циу не была ветреной или импульсивной, тем более не стала бы без причины разрушать отношения, которые строились годами.
Лян Чжиянь вдруг замялся.
— Возможно... я был слишком занят в последнее время, иногда забывал о ней, она обиделась... Дядя, я осознал свою ошибку! Я исправлюсь!
— Забывал о ней, — в голосе Линь Чжэна явно читалось неверие. — Чжиянь, говори правду! Циу не станет рушить всё из-за такой ерунды! Что на самом деле произошло?
Он вспомнил, как несколько дней назад дочь в саду что-то недоговаривала и с усилием улыбалась, и сердце его сжалось.
На другом конце провода повисло тяжёлое молчание, прерываемое лишь неровным дыханием.
— Чжиянь, отвечай, — голос Линь Чжэна резко повысился, обретая непререкаемую твёрдость.
— Дядя... я, — слова Лян Чжияня выдавливались сквозь зубы, — это проект с группой Чжоу... я много контактировал с их наследницей... она сама ко мне приставала... Циу, наверное, неправильно поняла...
— Наследница группы Чжоу, — в голове Линь Чжэна прозвучал оглушительный удар, будто его ударили молотом.
Обрывки воспоминаний сложились в ясную картину, и правда предстала во всей ужасающей очевидности.
Его приёмный сын, которого он растил как родного, предал его дочь!
Но хуже всего было осознание, что Линь Циу выбрала молча снести обиду, боясь его гнева, его волнений, боясь, что его подорванное здоровье не выдержит.
В груди вспыхнули ярость и глубокая вина, словно бурный поток, сметающий все преграды.
— Лян Чжиянь! Ты... ты негодяй!
Линь Чжэн резко поднялся с кровати, одной рукой сжимая телефон до побеления костяшек, а другой трясущейся рукой указывая в пустоту, будто Лян Чжиянь стоял перед ним.
Его лицо побагровело, на лбу выступили вены, а грудь тяжело вздымалась.
— Ты... как ты посмел... посмел так поступить с Циу! И ещё... оправдываешься! Неправильно поняла, — его крик, прерываемый кашлем, становился всё хриплее и слабее.
— Дядя! Успокойтесь! Дайте мне объяснить, — в голосе Лян Чжияня слышалась паника.
— Ты предал Циу... предал доверие нашей семьи, — Линь Чжэн почувствовал, как в горле поднялся металлический привкус.
Мир поплыл перед глазами, он попытался крикнуть, но не смог издать ни звука. Рука, указывающая в пустоту, бессильно упала, а телефон со стуком ударился о пол.
* * *
Ливень обрушился на город и затянул его в водяную пелену.
Строгое элегантное здание, подобное гигантскому клинку, возвышалось в центре делового района, окутанное дождевой мглой.
Мужчина полулёжал в кожаном кресле, и его силуэт почти сливался с тенями в углу. Дорогая сигара медленно тлела в его пальцах, а её кончик, тлеющий тусклым красным, мерцал в полумраке. Он нахмурился и небрежно положил сигару на край пепельницы.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/143137/7380723
Готово:
