53
Фридрих сидел на уютном диване. Через окно гостиной лился мягкий солнечный свет, а небесно-голубые шторы мерно колыхались, впуская в комнату свежий ветерок.
— Фридрих!
— А.
Как только он оторвал взгляд от книги, кто-то внезапно наклонился к самому его лицу. Прекрасная леди с рыжими волосами и зелёными глазами защебетала жизнерадостным голосом, похожим на пение лесной птицы:
— Почему вы сегодня такой рассеянный? Вы ведь не забыли, что мы собирались пойти купить новую обувь?
Фридрих посмотрел на неё отсутствующим взглядом и пробормотал:
— Элизабет.
— Да, это я. Ваша Элизабет. Сегодня вы выглядите немного странно. С вами всё в порядке?
Пока он в замешательстве моргал, тёплая маленькая ладошка на мгновение коснулась его век и тут же отстранилась. Девушка на секунду наклонила голову, а потом слегка провела рукой по его лбу, прикрытому белыми волосами.
— Жара нет. Но вы целый день сидите здесь в задумчивости... Может, сходим к врачу? Если вы плохо себя чувствуете, я не буду настаивать на покупке обуви сегодня.
— Нет. Дело совсем не в этом.
— Тогда в чём?
— Чем я занимался всё это время?
Элизабет рассмеялась над этим довольно глупым вопросом:
— Ну, вы проснулись утром, выпили чаю, сказали, что должны почитать книгу, и с тех пор сидите здесь.
— И всё?
— Конечно. Вы говорите так, будто побывали где-то ещё, Фриц. Вы никуда не уходили. Вам что, сон приснился?
«Сон?»
Фридрих провёл рукой по волосам и поочерёдно посмотрел на толстую книгу по психологии, лежащую у него на коленях, и на Элизабет, одетую в платье с яркими синими полосками. На кухне мягко разливался аромат свежезаваренного чёрного чая, а из-за окна доносились крики зазывал, проезжавших на конных повозках. Должно быть, он что-то перепутал.
— Нет, Элизабет. Пойдёмте купим туфли. Я не забыл об обещании. Видимо, я ненадолго задремал.
— Правда? У вас точно ничего не болит?
— Со мной всё хорошо. У меня ни разу не было простуды, так с чего бы мне заболеть сейчас.
— Хм...
Элизабет на мгновение заколебалась, а затем слегка опустила голову.
— Если вас всё ещё беспокоит наша помолвка, то ещё не поздно...
«О чём она говорит?»
Фридрих испуганно подался вперёд и обнял её. Её лёгкое маленькое тело идеально поместилось в его объятиях.
— Дело не в помолвке. Клянусь своей жизнью, Элизабет. Возможность обручиться с вами - это вторая удача в моей жизни.
— Вторая? А какая же первая?
— Женитьба на вас. Ах, это событие будущего, так что, полагаю, его пока можно не считать.
— Фриц!
Элизабет несколько раз игриво стукнула его кулачком по груди, а затем, не выдержав, рассмеялась. Успокоенная его шуткой, она поправила воротник Фридриха и, глядя на него полным любви взором, нежно произнесла:
— Тогда мы идём гулять? Раз уж мы выходим, мне бы хотелось заглянуть в ателье. Надо подшить платье.
— Давайте так и сделаем.
— И я хочу купить вам новый галстук. Когда мы поженимся, я заменю все ваши мрачные галстуки на яркие, понятно? Так что готовьтесь.
— Но я выбирал этот цвет с большим старанием...
— В нём вы выглядите куда старше вашего возраста!
С этими словами бойкая Элизабет быстро взбежала по лестнице. Видимо, она пошла собираться. Фридрих тряхнул головой, отгоняя остатки дремоты. Заметив кольцо, поблёскивающее на безымянном пальце его левой руки, он слабо улыбнулся.
День для прогулки выдался на редкость ясным. Мимо проходили джентльмены в цилиндрах и пробегал газетчик в низкой кепке, выкрикивая заголовки экстренных выпусков. Дама с элегантным зонтиком, старик, наблюдающий за голубями... Уличные террасы кафе были заполнены посетителями и табачным дымом. Фридрих, стараясь разогнать этот дым ладонью, чтобы Элизабет не вдыхала его, указал на обувной магазин на другой стороне улицы.
— Нам туда? Это в то место вы часто ходите?
— Верно. Надеюсь, туфли, о которых я говорила, подойдут. Хозяин постоянно путает мой размер.
— Может, сменим магазин?
— Но трудно найти другой обувной, где качество было бы таким же хорошим при столь низкой цене.
Фридрих не понимал упрямства Элизабет, но решил уважать её желание.
Обувной магазин, ателье, шляпная лавка и, наконец, галстук для него. Пробродив по оживлённому центру весь день, они направились домой только к закату.
— У вас не болят ноги?
— Нисколько. Мне просто очень хорошо от того, что мы провели этот день вместе.
— Что ж, я рад. Но становится темно, так что давайте поспешим домой.
Фридрих не очень любил ночь. С наступлением сумерек он предпочитал запираться дома. Элизабет хорошо знала эту его особенность и, с тревогой взглянув на небо, немного прибавила шаг. В этот момент навстречу им вышла женщина в красном платье. Фридрих хотел отойти в сторону, чтобы дать ей дорогу, но замер, услышав радостно окликнувший его голос:
— О боже, какими вы здесь судьбами, лорд Пейн? Похоже, вы живёте неподалёку.
Это была леди с высоко уложенными чёрными волосами, лицо которой частично скрывали поля эффектной шляпки. Как только Фридрих увидел родинку под её глазом, он не смог пошевелиться. Это... это было слишком...
— Фриц? Это ваша знакомая?
— О, так вы невеста лорда Пейна! Я много о вас слышала. Меня зовут ■■■. Лорд Пейн, как жестоко с вашей стороны ни разу не представить мне такую очаровательную особу!
— А, нет. Я просто... я к такому не привыкла. Называйте меня Элизабет. А откуда вы знаете Фрица?
Фридрих не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал себя пленником в собственном оцепеневшем теле. Нет, это не просто ощущение. Единственное, что он мог делать - молча наблюдать за сценой, разворачивающейся перед ним.
Губы разомкнулись сами собой, и из них вырвался любезный голос:
— Элизабет, эта та дама, которой я был многим обязан во время учёбы в медицинском университете. ■■■, рад видеть вас здесь.
— Ха-ха. Вы совсем не выходите на связь с университетом, лорд Пейн, так что мне остаётся только гадать о том, чем вы занимаетесь. Вы двое сейчас идёте домой?
— Ах, да, верно. Мы живём вон там, на Фостер, в доме Фрица. Ой, чем стоять вот так здесь, может, поужинаем вместе?
— О боже, нет. Я не могу вам мешать. Но как насчёт того, чтобы как-нибудь встретиться отдельно? Заодно посплетничаем о лорде Пейне.
— Если вы приглашаете, я, конечно же, приду. Я так рада!
— Я знаю одно хорошее кафе. Оно устроено на манер французского салона. Если вы любите чёрный чай, вам обязательно стоит там побывать.
— Правда? Я как раз предпочитаю чай кофе. Как тебе идея, Фриц?
«Не ходи! Не дай этой женщине обмануть себя!» — вопил разум. Но вопреки крику, рвущемуся изнутри, его предательский рот произнёс совсем иное:
— Мне немного боязно от того, что именно вы расскажете, ■■■, но я верю, что ничего дурного. Прошу, позаботьтесь о моей невесте.
— Можете не сомневаться. Разумеется.
Леди в красном изящно улыбнулась. А затем, словно напоказ, сладко прошептала Элизабет:
— Красавица с рыжими волосами, мы обязательно встретимся вновь.
Фридрих опустошённо проводил её взглядом. Элизабет, повисшая на его руке, раскраснелась от предвкушения редкого выхода в свет. Она была в восторге: говорила, какая та женщина приятная, как жаль, что она раньше не слышала историй о его учёбе в университете, и как ей не терпится всё разузнать. Фридрих снова медленно пошёл вперёд. Но это тело больше не принадлежало ему.
«Не ходи, не надо. Это ловушка. Я не знаю, что она со мной сделала, но так нельзя!»
Крик души, от которого сердце готово было разорваться, не был услышан. Оболочка под именем Фридрих улыбалась и нежно отвечала невесте, которую он бесконечно любил:
— Думаю, вы поладите с ■■■. Не беспокойтесь обо мне и общайтесь в своё удовольствие.
В тот момент Фридрих окончательно погрузился в бездну безумия.
***
—Ха-а!
Всё вокруг тошнотворно закружилось. Фридрих, задержав дыхание, попытался отделить только что увиденный сон от реальности.
«Где я?»
Место, в котором он лежал, было похоже на тесную кладовую. В углу громоздился всякий хлам. С одной стороны через маленькое окно просачивался тусклый свет. Как только он попытался приподняться, левую руку пронзила боль, и с его губ сорвался непроизвольный стон. Предплечье было плотно обмотано толстым слоем бинтов. Кровь не проступала, повязка была наложена на редкость аккуратно. Похоже на работу искусного врача.
Фридрих, не колеблясь, вышел из комнаты. Он оказался в узком коридоре, вдоль которого тянулся ряд одинаковых дверей.
Чуть дальше в центре была лестница, а на стене висел указатель:
[Медицинский центр Хорспат (Horspath Medical Centre), путеводитель по палатам]
Хорспат? Он определённо где-то уже слышал это название.
Очутившись за пределами Уитли, Фридрих понятия не имел, где находятся его пальто, портфель с документами и даже Раймонд Гепперт. Судя по всему, человек, оказавший помощь, должен был быть где-то поблизости, но едва ли нашёлся бы сумасшедший врач, который до сих пор практикует в такой ветхой больнице.
Он спустился на вниз в поисках того, кто мог бы стать либо новым союзником, либо источником очередной беды. В вестибюле первого этажа располагалась грязная стойка регистрации. С потолка свисали люминесцентные лампы. Пол местами провалился.
Обыскивая здание, он обнаружил единственный кабинет, из которого пробивался свет. Затаив дыхание, Фридрих приблизился и приложил ухо к двери.
— Хм, вероятность того, что нужна будет операция по удалению, велика. Насколько глубоко можно резать тело? Этот вопрос требует тщательного рассмотрения. Сейчас в нём скопилось слишком много слизи. Дисбаланс. Крайний дисбаланс! А значит, мы должны уравновесить жёлтую желчь, кровь и чёрную желчь.
Этот голос он слышал впервые.
«Неужели внутри есть кто-то ещё?»
— Общеизвестно, что слизь выделяется мозгом, жёлтая желчь - желчным пузырём, чёрная - селезёнкой, а кровь - сердцем. Какая из жидкостей важнее всего? Этого знать нельзя. О, конечно же, нельзя. Все телесные жидкости должны быть в равном балансе, только тогда можно жить со здоровой плотью. Если врач скажет, что кровь лучше чёрной желчи или жёлтая желчь хуже слизи, следует немедленно сменить врача. Хм? Разумный врач, вроде меня, дорожит каждой жидкостью в теле. О, несомненно.
Собеседник продолжал хранить молчание. Голос звучал возбуждённо и даже суетливо, но Фридрих заметил, что говорящий обладает глубокими познаниями в медицине. Была велика вероятность, что именно этот человек вылечил его руку.
— Но посмотри, в обычной ситуации следовало бы немедленно откачать слизь, но раз другие жидкости не сбалансированы, удаление слизи не принесёт хорошего результата. Даже если ты будешь чихать так сильно, что мозг вылетит, новая жидкость не появится! Но не волнуйся, Шарль всё исправит. Где-нибудь да найдётся выход. О, конечно. Ну что ж, отдохни немного. Ты получил сильный шок, так что наверняка захочешь побыть в одиночестве. Не так ли? Шарль выйдет. Зайду чуть попозже.
Дверь с грохотом распахнулась. У Фридриха не было времени даже на то, чтобы попытаться сбежать. Из кабинета вышел человек настолько огромный, что дверной проём казался тесным. Чёрное кожаное пальто до щиколоток дополняла пелерина, закрывающая плечи. На поясе, туго затянутом на талии, висели склянки неизвестного происхождения, которые звенели при каждом шаге. К носкам грубых чёрных сапог, похожих на армейские, прилипли какие-то странные вещества. Но Фридриха удивило не это. Чёрная шляпа была низко надвинута, а лицо полностью скрывала маска с белым птичьим клювом, что делало этого человека ещё более причудливым. Весь его облик говорил о твёрдом намерении не обнажать ни сантиметра кожи.
Из-под птичьего клюва донеслось приглушённое бормотание:
— О, ты пришёл навестить Шарля! Твоя травма не была смертельной. Повреждение не внутреннее, а внешнее. Я зашил разорванную плоть, так что если обеспечишь себе надлежащий покой, быстро поправишься. Не стоит рассыпаться в благодарностях перед Шарлем. Шарль лишь сделал то, что должен был сделать.
— С-спасибо. Но что с пациентом внутри?
Великан указал посохом на кабинет, из которого только что вышел.
— Состояние крайне тяжёлое. Шарль редко встречал таких пациентов. Поэтому Шарлю не оставалось ничего другого, кроме как притворяться перед ним спокойным. Не так ли? Если врач показывает волнение, пациенту становится ещё тревожнее.
— Пациент внутри...
— Ужасно. Просто ужасно! Но для Шарля варианта бросить пациента никогда не существовало. О, несомненно. Разве можно игнорировать пациента, который нуждается в Шарле? А значит, нужно найти опекуна и объяснить ему всё как следует. Разве нет?
— Вы случайно не видели моего спутника...
— У Шарля очень плотный график. Возможно, он не сможет выйти из операционной целый день. Но разве это не долг врача? Шарль должен найти опекуна. Работать в одиночку в больнице без медсестёр - задача крайне непростая. Но ещё труднее найти ассистента, который помогал бы при операциях.
— Подождите, выслушайте меня.
— А ты не беспокойся и отдыхай. Ступай в палату и хорошенько выспись, как предписал Шарль. Тогда тебе сразу станет лучше.
— Прошу прощения, но...
— Если тебе что-то понадобится, обратись к медсестре... Ах, я ведь ещё не нанял медсестру. Шарль занят, слишком занят. Потерпи, сколько сможешь. Шарлю действительно нужно идти искать опекуна. Операция требуется немедленно. Ну, на этом всё.
Фридрих схватил огромную руку, которая похлопывала его по плечу, и, глядя прямо в белоснежную маску, выкрикнул:
— Я ищу своего спутника! Его зовут Раймонд Гепперт. Предположительно, он погиб в церкви Уитли. Скажите... вы случайно его не видели?
Фридрих помнил, что отключился из-за обильной кровопотери прямо перед телом Раймонда, из-за чего и потерял его. Вина за это целиком лежала на нём. Если Раймонд мёртв, нужно было как можно скорее забрать его тело.
Маска с птичьим клювом уставилась в синие глаза Фридриха. Её глазницы были наполнены непроглядной тьмой. Существо, в котором совершенно не чувствовалось человека.
Наконец Шарль заговорил:
— В церкви Уитли я нашёл двоих пациентов, которые лежали рядом с гончей Тиндалоса. Один из них - ты.
— А другой? Он всё ещё в церкви?
— Шарль не бросает раненых. Ты его опекун?
Он скорее был союзником, чем опекуном. Но Фридрих был не из тех, кто говорит лишнее.
— Вроде того.
— Понятно. Значит, ты опекун этого пациента. Какое облегчение, истинное облегчение. Страшно подумать, что было бы, если бы Шарль не спас обоих. Разве нет?
— Что с тем человеком?
— Он в кабинете. Ах, ты не врач, поэтому не поймёшь, но он всё ещё жив. Шарль понял это мгновенно. Однако его состояние крайне критическое. Очень тяжёлое. О, несомненно. Всё из-за избытка слизи.
«Раймонд жив?»
В последний раз он видел Раймонда с разорванной спиной. Фридрих отчётливо помнил момент, когда всё его поле зрения залило алое... Однако этот странный великан в маске утверждает, что он жив.
Шарль открыл дверь кабинета и подтолкнул Фридриха вперёд. Его взгляд столкнулся с глазами головы, покоившейся на потрёпанном медицинском кресле с вылезшим наполнителем.
— Разве Шарль не говорил? Он в крайне тяжёлом состоянии, — прошептал с сочувствием великан, стоя позади застывшего Фридриха.
Прим. пер. Здесь рассуждения Шарля основаны на гуморальной теории Гиппократа — древнегреческом учении, согласно которому здоровье и характер человека зависят от соотношения четырёх жидкостей (гуморов) в организме: крови, флегмы, жёлтой желчи и чёрной желчи. Она стала первой попыткой объяснить психосоматическое единство и причины болезней с материалистической точки зрения.
Гончие псы Тиндалоса - вымышленные создания из Мифов Ктулху. Из-за их связи с пространственно-временными пересечениями, они могут проникнуть в материальный мир сквозь угол между двумя любыми плоскостями, если он составляет 120º или менее. Когда Гончая проникает в наш мир, сначала из угла начинает куриться дымок, постепенно сплетающийся в голову, за которой следует и тело.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/142679/25536513
Готово:
