Чжэн Сяо Мэй не вышла завтракать, похоже, ей действительно было плохо.
Лю Лао Де почувствовал себя немного виноватым, ведь раньше он так резко её отчитывал, поэтому проявил участие и велел Лю Цай Ся оставить завтрак для Чжэн Сяо Мэй.
Лю Цай Ся, копившая раздражение всё утро, наконец не выдержала и взорвалась:
— Почему я? Почему всегда я? Пусть доест то, что осталось, разве нельзя? Или пусть старший брат оставит, почему именно я должна?
Тянь Ши отругала её:
— Что за поведение? Неужели нельзя без лишних слов выполнить простую работу? Быстро неси миску!
Проклятая девчонка, только и делает, что мешает.
Она с таким трудом настроила отца против Чжэн, а теперь из-за этой истерики все усилия могут пойти прахом.
Надо будет позже как следует поговорить с ней...
Лю Цай Ся не посмела ослушаться матери и, скрипя зубами, сердито отправилась на кухню за миской, бормоча под нос ругательства.
После завтрака Лю Лао Де вместе с Лю Да Цзяном и Лю Да Юном ушли на работу, Лю Цай Ся занялась стиркой и уборкой во дворе, а Тянь Ши бездельничала в доме.
В обычные дни она бы сейчас прогулялась в огороде перед домом, проверила, не нужно ли чего сделать. Но сегодня, конечно же, не пойдёт.
Пусть Чжэн Сяо Мэй попробует подольше притворяться.
Да и потом, раз уж теперь в доме есть невестка, работа в огороде — её обязанность. И готовка, и уход за курами со свиньями, и уборка двора, и стирка — всё теперь на ней.
Иначе зачем вообще брали невестку?
Чтобы поклоняться ей, как идолу?
Чжэн Сяо Мэй лежала в постели, выждав достаточно времени, и решила, что можно уже «поправляться». Не спеша поднялась.
Конечно, она всё ещё выглядела «слабой» — достаточно крепкой, чтобы поесть, но слишком хрупкой для работы.
Чжэн Сяо Мэй вышла из комнаты, еле переставляя ноги, и, проходя через зал, увидела свекровь, лениво занимавшуюся шитьём. Она замерла, затем поспешно улыбнулась:
— Мама...
Мужчин дома не было, и Тянь Ши не стала церемониться:
— О, нашла в себе силы подняться? Удобно лежалось? Разве тебя не учили, что невестка в первый день после свадьбы должна готовить завтрак? Беспутная тварь!
Даже такая крепкая духом, как Чжэн Сяо Мэй, покраснела от такого внезапного потока оскорблений и возмущённо запротестовала:
— Мама, что вы говорите? Мне было плохо...
— Хватит нести чушь! — Тянь Ши с грохотом отшвырнула корзинку с шитьём и, поднявшись, указала на неё пальцем, разразившись новой тирадой:
— Твои уловки хороши разве что для дураков вроде Лю Да Цзяна, но со мной такие фокусы не пройдут! Плохо тебе? Ха! Бьюсь об заклад, никакой болезни у тебя нет. Ну давай, поклянись, что если врёшь, то никогда не родишь детей, останешься одинокой и умрёшь в нищете. Давай же, поклянись!
— Тьфу-тьфу-тьфу! Сама поклянись, раз уж тебе так хочется!
Чжэн Сяо Мэй побледнела от злости.
Проклятая Тянь Ши, вот ведь как проклинает! Как и положено мачехе — злобной и бессердечной.
Но если она думает, что с ней легко справиться, то глубоко ошибается.
Тянь Ши ехидно усмехнулась:
— О? Уже не притворяешься? Если говоришь правду, чего бояться клятвы?
Чжэн Сяо Мэй холодно фыркнула:
— Кто вообще так клянётся? Это же болезнь какая-то. Ах да, раз ты так любишь клятвы, вот тебе: поклянись, что была хорошей мачехой и относилась к Да Цзяну, как к родному сыну. Если так, пусть тебе сопутствует удача, а если нет — пусть умрёшь в одиночестве, бездетной. Ну давай же, поклянись!
— Как смеешь меня проклинать!
Тянь Ши в бешенстве подскочила и дала ей пощёчину:
— Гадкая тварь!
Чжэн Сяо Мэй прикрыла ладонью покрасневшую щёку. Физически ответить она не посмела, но взглядом пожирала мачеху.
Тянь Ши, видя этот взгляд, закипела ещё сильнее и смачно отвесила ей вторую пощёчину, уже по другой щеке:
— Дрянь! Думаешь, можешь перехитрить меня? Да кто ты такая? Ну давай, дерись, если осмелишься. Ха!
Чжэн Сяо Мэй, конечно, не посмела ударить в ответ, зато закричала и бросилась бежать.
— А-а-а! А-а-а! — её крик, будто специально отточенный, был настолько пронзительным, что мог оглушить даже на расстоянии.
— А-а-а! Мама, не бей меня, прошу! Пожалуйста, не бей!
Чжэн Сяо Мэй с воплями бросилась в сторону деревни, умоляя Тянь Ши пощадить её.
У той в голове загудело, лицо исказилось от ярости:
— Что за безумие?!
Тянь Ши бросилась вдогонку.
Пусть было уже поздно, но нельзя же просто оставить всё как есть. Ведь эта дрянь бежала по деревне с криками, а она, хозяйка дома, просто проигнорировала бы это? Что скажет отец, когда вернётся?
Да и к тому же на лице невестки остались следы от пощёчин...
Тянь Ши скрипнула зубами, осознав: так вот её план! Эта стерва намеренно спровоцировала её, чтобы её ударили. Вот это хитрость! Видно, служба в богатом доме не прошла даром.
Теперь, догоняя невестку, Тянь Ши горько сожалела.
Лучше бы она никогда не соглашалась на этот брак.
— Чжэн! Стой!
Когда Тянь Ши, запыхавшись, настигла её, Чжэн Сяо Мэй уже «случайно» упала и, рыдая, умоляла деревенских защитить её от свекрови...
Хотя некоторые догадывались, что Чжэн Сяо Мэй тоже не ангел, но всё же она — новобрачная, а на её лице красовались следы от пощёчин. Выходило, Тянь Ши перегнула палку.
Может, и к лучшему, что Чжэн не из робких, а то бы её затюкали, как в своё время Цай Чунь. Нет, даже хуже.
Ведь Цай Чунь спасла свадьба, а невестке придётся терпеть, пока Тянь Ши не умрёт.
А судя по её здоровью и цвету лица, это случится не раньше чем через тридцать-сорок лет.
Кто кого переживёт — ещё вопрос.
Те, кто повёлся на её спектакль, уже прониклись сочувствием:
— Разве так можно? Ну что она такого сделала, чтобы её так били?
— Смотрите, какие следы от ударов... Бедняжка.
— С такой свекровью житья не будет.
— Да уж, Тянь Ши — редкостная стерва.
Услышав это, Тянь Ши потемнела от злости.
Её родной сын, Да Юн, как раз в возрасте, когда пора искать невесту. Да и Цай Ся скоро замуж выдавать.
А теперь из-за Чжэн Сяо Мэй её репутация испорчена. Что будет с детьми? И что скажут, когда придёт время женить Да Чжуана?
http://tl.rulate.ru/book/142580/7588271
Готово:
