— Насекомые, упражняющиеся в Ци, перешли черту.
С этими словами Хун Я махнул рукой, намереваясь раздавить двух сорванцов, но обнаружил, что лампа души не подчиняется его приказам.
Легкомысленно гукнув, Хун Я сказал стоящим рядом:
— Идите и разберитесь с теми, я займусь лампой.
Произнеся это, он обратился в черное облачко и проник в лампу души.
Внутри лампы души Гу Чжифэй уже подошла к тёплому свету и увидела фитиль лампы души.
В тёплом свете сидел почерневший монах, начитывая священные писания.
Гу Чжифэй протянула руку, чтобы подтолкнуть его, но обнаружила, что её усилия напрасны. Этот монах был лишь воплощением души, лишённым физического тела. Он уже давно умер.
Пробыв в мире совершенствования бессмертия так долго, она уже мало чего боялась. Гу Чжифэй послушно встала в стороне, слушая, как монах читает писания.
Через некоторое время монах открыл глаза, зелёные, устремлённые на неё:
— Ты меня не боишься?
Гу Чжифэй покачала головой:
— Маленький мастер, тебя тоже убила эта лампа?
Монах закрыл глаза:
— Кто-то вошёл, если ты не уйдёшь, ты умрёшь в лампе, как и я.
Он материализовал откуда-то деревянное чётко, закрыл глаза и стал стучать по нему, прекратив разговор.
Но Гу Чжифэй не ушла. В её романе был подобный монах, если она не ошибалась. Она отделила тринадцатый лепесток лотоса под сиденьем монаха, пригнулась, сжалась внутри и снова закрыла лотос.
Как и ожидалось, сюжет здесь был точно таким же, как в её романе. Просто она встретила этого монаха раньше Лэн Нуань.
Как только она вошла, Хун Я снаружи преследовал её.
Увидев монаха, он спросил:
— Почему ты снова непослушен?
Монах по-прежнему держал глаза закрытыми, его уста шептали, и он продолжал отстукивать по деревянному чётко.
— Если ничего не предпримешь, я перебью всех жителей деревни снаружи. Выбирай: убить этих монахов или спасти деревню?
Угроза Хунь Я возымела эффект. Монах медленно открыл глаза:
— Благодетель, зачем вы так нажимаете?
— Я заставляю тебя выбирать!
— Желаешь ли ты убить множество людей или лишь нескольких?
Монах вздохнул:
— Я пойду.
Услышав прежний тон, Хунь Я расслабился и покинул Лампу Душ.
Монах не стал применять заклинания, как того желал Хунь Я. Он встал и поклонился лотосу под собой:
— Благодетель, он ушёл, можете выходить.
Гу Чжифэй, полностью услышав их разговор,, предположительно, составила план. Выбравшись из сиденья-лотоса, она прямо спросила:
— Маленький наставник, ты действительно собираешься это сделать?
Монах опустил глаза:
— Убить одного человека — это убийство, убить целую деревню — тоже убийство. Как думаешь, есть ли разница?
Гу Чжифэй хотелось вскрыть ему череп и заглянуть внутрь:
— Нет разницы, убить одного или нескольких, так почему ты слушаешь его? Я вижу, ты впитал энергию призрака из Лампы Душ и стал фитилём. По идее, призрачный культиватор не может тебя контролировать, так почему ты слушаешь его выбор? Будь я на твоём месте, я бы убил его!
Она понимала, что своих сил ей, вероятно, не хватило бы, чтобы выбраться из Лампы Душ, и у Жэнь Чжэньчжэнь дела тоже могли идти неважно. Было бы здорово, если бы она смогла обернуть Лампу Душ против Хунь Я и создать ему некоторые проблемы.
За исключением тех, чья практика была связана с Буддой Высшей Радости и другими призрачными или звериными буддами в буддийской школе, все остальные монахи не требовали отсутствия отвлекающих мыслей и преданности благу. Но даже так, буддийские ученики становились немного упрямыми.
Например, в её глазах этот чёрный монах немного запутался.
— Убить его? — монах пребывал в замешательстве. — Это создаст карму.
Гу Чжифэй почувствовал, что когда писал этот иероглиф, вероятно, пропустил какую-то жилку. Нет, она написала о монахе всего несколько слов. Какое ей дело до его автора, если он вырос?
http://tl.rulate.ru/book/142321/7459272
Готово:
