— Эй! Я здесь, здесь! Справа от тебя.
Незнакомый голос позвал её по имени, и Ся Цинъюэ повернула голову, потратив несколько секунд, чтобы разглядеть фигуру Фу Дуаня.
На этот раз он был в школьной форме, в отличие от вчерашнего чёрного панк-стиля с элементами хеви-метала. Куртка была расстёгнута, потому что он, видимо, считал, что статус сына губернатора провинции Цинси позволяет ему не обращать внимания на окружающих как в школе, так и за её пределами. Он по-прежнему оставался самым вызывающим и высокомерным среди учеников.
Фу Дуань ещё не успел подойти к ним, когда Цзян Цы взглянул на Ся Цинъюэ. Их взгляды встретились, и она кивнула, словно говоря: «Это Фу Дуань».
Цзян Цы никогда не видел этого новичка раньше и узнал его имя только сегодня. Теперь он разглядел его получше: полузачёсанные волосы с чёткой текстурой, надломленная бровь, вероятно, специально для «крутого» вида, ряд серебряных пирсингов на ухе с подвеской в виде креста, который был символом смерти и искупления, Кросс Харт, готический стиль.
Сплошное высокомерие.
— Йо, а это кто? — Фу Дуань заметил парня рядом с Ся Цинъюэ.
Он перевёлся в Пятую школу всего два дня назад и ещё мало кого знал, но был в курсе, кто входит в число лучших учеников по успеваемости, включая Цзян Цы.
Короче говоря, он знал, кто такой Цзян Цы, но делал вид, что не знает.
— Цзян Цы, пойдём, — Ся Цинъюэ не хотела тратить время на пустые разговоры.
Она думала, что Фу Дуань больше не станет её беспокоить, но он, похоже, не собирался отставать.
Вопрос повис в воздухе, но Фу Дуань не расстроился. Хоть они и были друзьями детства, но не состояли в отношениях, так что ему нечего стыдиться. Да и вообще, стыд — это не его стиль.
— Погоди, Ся Цинъюэ.
Когда они уже собрались уходить, Фу Дуань шагнул вперёд и перекрыл им путь, засунув руки в карманы школьной куртки и приняв небрежную позу. Затем он вытащил одну руку, держа смятый конверт.
— Я написал новое письмо. Предыдущее уже истрепалось, так что я положил его в конверт, и теперь выглядит аккуратнее. Вот, посмотри, правда лучше, чем в прошлый раз? Тут и слов больше, ну и, конечно, мои искренние чувства.
Опять то же самое. Ся Цинъюэ не собиралась принимать это письмо. Теперь она поняла, что его слова о том, что он будет дарить ей письма, пока она не согласится, были не шуткой. Это уже второй раз, потом будет третий, четвёртый, а с его упрямством и настырностью, типичными для избалованного мажора, таких писем может быть бесконечно много.
— Фу Дуань, я уже ясно дала тебе понять, — Ся Цинъюэ обычно была мягкой, но когда речь шла о чём-то серьёзном, её взгляд становился твёрдым, а осанка — прямой, будто цветок, стойко выдерживающий снег и ветер.
— Я не приму твоё письмо. Сколько бы ты ни писал, результат будет одинаковым. Прекрати дарить мне эти письма. Ты мне не нравишься, и у меня нет желания встречаться с кем-либо.
Последняя фраза вырвалась не совсем честно. У неё было желание встречаться, просто тот, кто ей нравился, не отвечал ей взаимностью. Она хотела отношений только с ним.
— Что, я что, недостаточно красив для тебя? — Фу Дуань, как и все из его круга, был уверен в себе.
— Или тебе нравятся умные? Я тоже хорошо учусь, входил в топ-50 в провинции Цинси до перевода. Правда, тут, в Цзинчэне, экзамены сложнее, так что я не попал в продвинутый класс…
Он хотел продолжить, но Цзян Цы шагнул вперёд, встав между ним и Ся Цинъюэ, скрестив руки с непринуждённой лёгкостью.
— Прости, но ты, кажется, не расслышал её слов, — сказал он.
— Она сказала, что не примет твоё письмо.
Фу Дуань усмехнулся, крутя письмо в пальцах, и с намёком спросил:
— А твои письма она принимает?
Друзья детства. Вот только неизвестно, просто ли они друзья детства или что-то большее. В любом случае, стоит проверить.
Эти несколько слов вызвали у Цзян Цы короткий усмешливый смешок, в котором чувствовались лёгкое пренебрежение и насмешка.
— Ты слишком много лезешь не в своё дело. Лучше займись собой.
— И ещё, — его взгляд стал чуть строже, тон остался спокойным, но в нём явно звучала защита.
— Не приставай к ней больше.
Фу Дуань смотрел, как они уходят, и первое, что пришло ему в голову — между Ся Цинъюэ и Цзян Цы определённо что-то есть. Впрочем, он знал, что их семьи дружат, а за время в Пятой школе он успел разузнать кое-что у других учеников:
— А, Ся Цинъюэ и Цзян Цы? Они друзья детства. Он — бунтарский красавчик, занял первое место в межшкольном экзамене, кумир многих девочек. Она — милая, нежная, чистая, как лунный свет. Идеальная пара!
— Да ладно, они просто друзья, как брат и сестра.
— Точно, я тоже так думаю. Если бы они нравились друг другу, разве не признались бы уже? Никаких намёков за все эти годы.
— Они до сих пор не вместе.
— Да брось, ты что, решил рано встречаться? Директор сразу влепит выговор, ты же знаешь, как он к этому относится.
Из всего этого Фу Дуань сделал вывод, что Ся Цинъюэ и Цзян Цы не встречаются. Значит, у него есть шанс.
Друг детства против новичка.
Кто сказал, что новичок обязательно проиграет?
---
Фу Дуань во второй раз получил отказ, и, конечно, последуют третий, четвёртый. Кроме писем, этот богатый парень дарил и другое.
Например, яркие букеты, серенады под окнами школы, а встретив Ся Цинъюэ на школьном дворе, не отставал, болтал на разные темы, приглашал её на матчи, в кино. Всё это Ся Цинъюэ неизменно отвергала.
В этих ситуациях Цзян Цы помогал ей, а когда школьное руководство узнало о происходящем, родителей Фу Дуаня вызвали на серьёзный разговор, указав, что его поведение доставляет девушке неудобства.
Узнав о выходках сына, губернатор пришёл в ярость, потому что его репутация была испорчена. После строгого выговора он пригрозил лишить Фу Дуаня кредитной карты, и только тогда тот успокоился.
http://tl.rulate.ru/book/142140/7229191
Готово:
