В тот вечер Ся Цинъюэ засыпала в объятиях Цзян Цы, и рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Первая половина ночи прошла в тревожном полусне, потому что примерно до самого рассвета её сознание то и дело просыпалось, несмотря на усталость, и ей снился кошмар — снова землетрясение, которое случилось пять лет назад: груды обломков, разрушенные здания, низкое небо, будто готовое поглотить весь мир, и тогда она думала, что не выберется оттуда живой, но сдаваться не хотелось.
Грохот!
Резкий оглушительный звук заставил её судорожно вцепиться в одежду на груди, и переведя дух, она медленно открыла глаза. В комнате было темно, потому что лишь тусклый свет ночника слегка освещал пространство, и ночник оставил перед сном Цзян Цы, беспокоясь, что ей будет страшно в полной темноте. Придя в себя, Ся Цинъюэ взглянула в сторону окна, и сквозь полупрозрачную занавеску виднелись очертания деревьев, которые яростно раскачивались под напором ветра и ливня. Внезапно вспыхнула молния, озарив горизонт, и за ней последовал раскатистый гром. Она отвернулась, потому что больше не хотела на это смотреть, и ливень, молнии, гром — всё это слишком напоминало тот день, ведь шум ветра сливался с рокотом грома, словно тяжёлый камень давил на грудь. Даже спустя пять лет последствия землетрясения всё ещё давали о себе знать.
Ся Цинъюэ подняла глаза и заметила, что Цзян Цы спал, его дыхание было ровным. Она не хотела его будить, но бессонница мучила её.
— ...Цзян Цы, ты спишь?
Прозвучавший вопрос сразу показался ей глупым, потому что он спал, притом очень мирно. Ладно, если не получается уснуть...
Мысль оборвалась, когда рука Цзян Цы обвила её талию, согревая теплом, и притянула ближе к себе.
— Что случилось, дорогая? — его голос, хриплый от сна, звучал мягко, пока он гладил её волосы. — Не можешь уснуть?
— ...Нет, — внешний мир всё ещё бушевал, и стоило закрыть глаза, как перед ней вновь вставали воспоминания о землетрясении. — У меня бессонница. Впервые так долго — кажется, уже прошло часа три.
— Цзян Цы, — тихо позвала она его.
— М-м? — он посмотрел на неё и поцеловал в веки.
Ся Цинъюэ встретилась с ним взглядом, и непонятно почему, но она вдруг спросила:
— О чём ты думаешь?
Цзян Цы улыбнулся.
— Думаю, какую бы песню спеть, чтобы усыпить свою сестрёнку.
Ся Цинъюэ рассмеялась, потому что она знала, что он прекрасно поёт. Ещё в школе его выступления собирали восторженные отзывы, и однажды, в старших классах, к нему даже подошёл скаут из музыкальной компании — предлагал карьеру певца, но Цзян Цы отказался.
— Ну и? Придумал? — исчезнувшая сонливость, возможно, вернётся под его песню. — Но одной может оказаться мало.
— Ся Цинъюэ, ты что, торгуешься? — поддразнил он.
— Разве нельзя послушать, как ты поёшь?
— Можно, конечно. Всё, как скажешь. Спой сколько угодно.
Цзян Цы выбрал песню *Baby, don’t cry*, и у неё были китайская и корейская версии, он остановился на первой. Он пел без аккомпанемента, но Ся Цинъюэ будто сама услышала музыку в его чистом нежном голосе.
*Я готов обменять любовь на шрамы...*
*Baby don’t cry tonight...*
*Когда тьма снова озарится светом...*
*Baby don’t cry tonight...*
*Представь, будто ничего не случилось...*
*Ты никогда не станешь пузырём...*
*Разве ты не знаешь...*
*So baby don’t cry cry...*
*Моя любовь защитит тебя...*
Ся Цинъюэ закрыла глаза, и дыхание постепенно выравнивалось, потому что его песня рассеивала страх, копившийся в сердце.
*When You Smile Sun Shine...*
*Твой свет так ярок, что я теряю дар речи...*
*Моё сердце колышется...*
*Разбиваясь, оно замирает...*
Цзян Цы пропел последнюю строчку и заметил, что Ся Цинъюэ уже спит у него на груди — беззащитная, как доверившийся человеку лисёнок, и он аккуратно убрал прядь волос с её лица, смотря на неё с нежностью. Она пережила страшное в одиночестве, и он думал о том, о чём она думала тогда, в те десять часов, запертая под завалами...
Цзян Цы осторожно прижал её к себе, поглаживая по спине, будто убаюкивая, и он поклялся, что больше никогда не позволит ей страдать.
Дело о неделе моды Ся Цинъюэ разбирала, совладав с эмоциями, и Цзян Цы поручил Чжуан Жуй собрать все доказательства, но они не знали, что вчера Жао Дун задержалась в художественном центре именно для того, чтобы подкупить сотрудников и уничтожить записи с камер, и зло осталось безнаказанным, потому что всё сложилось так, как хотела Жао Дун. Когда она пыталась договориться с охраной, чтобы те отдали записи, где она и Ся Цинъюэ были вместе в коридоре, ей сообщили, что камеры на пятом этаже — там, где находились коллекции всех компаний — сломаны, и причём именно в тот день, а из-за загруженности работники забыли сообщить о поломке. Поэтому вчера, когда Ся Цинъюэ смотрела на неё, Жао Дун лишь самодовольно улыбнулась, потому что без записей и свидетелей — ведь сотрудники шли другим путём — доказательств не было.
— Ся Цинъюэ, сегодня в DB выходной, но тебе-то какая разница? — издевательски сказала Жао Дун. — Если ты уверена, что это я во всём виновата, предъяви доказательства. У всех есть дела поважнее, чем играть с тобой в детские игры.
http://tl.rulate.ru/book/142140/7229132
Готово:
