Глава 21: Небо и Земля рождают воду, один Инь-палец
Чжао Ти открыл первую страницу приложения и увидел более дюжины слов.
«В Сианду Юйсю, Тай Игуан Тянь Цзысяо сидел и практиковал громовую магию».
«Это…» Чжао Ти нахмурился и перевернул другую страницу.
«Сосредоточь свой разум и дыхание, прижми язык к верхнему нёбу, сконцентрируй разум и глаза, и смотри вниз на даньтянь. Через мгновение дыхание предков станет плотным и непрерывным, и между двумя почками появится яркое пятно. Это также называют методом разрушения земли и призыва грома…»
Чжао Ти почесал затылок и перевернул еще одну страницу.
«Если часто глотать Нефритовую Жидкость Хуачи, ты будешь регулировать пять дыханий, смешивать сотню духов и после десяти оборотов вернёшься к духу, и всё дыхание станет бессмертным. Навыки ножа, нефрита, меха и открывания и закрывания – всё это здесь…»
«Это не боевые искусства!» Он быстро перевернул последнюю страницу.
«Взглянув в пустоту, можно ясно увидеть тайные письмена золотого света, наполняющие вселенную. В пламени появляется посланник. Любой, кто сможет достичь этой точки, сможет вернуться в страну бессмертных».
Чжао Ти не знал, смеяться ему или плакать, и закрыл брошюру. Это, должно быть, даосский метод культивирования внутреннего грома, что довольно редко. Для даосов это сокровище, возможно, даже бесценное, но для него оно не имело большой пользы.
Эта вещь, возможно, могла бы развить внутреннюю силу, но никогда не смогла бы развить никакой гром.
Даосская громовая магия делится на внешнюю и внутреннюю. Внешний метод использует ручные печати и талисманы для привлечения грома, а внутренний метод культивирует тело для хранения грома и его высвобождения. Оба – лишь пустые обещания, и никто, кто мог бы по-настоящему вмешиваться в гром, еще не встречался.
Этот метод, кажется, чем-то напоминает начальный этап тренировки внутренней энергии, но никто не знает, что будет на выходе. Если не будет прогресса или ты свернёшь не туда, жаловаться будет не на кого.
Отбросив эту брошюру, он поднял вторую, и сердце его слегка сжалось, когда он её открыл. Там было всего несколько слов: «Дополнение к Тай Шан Су Лин Дун, Таинственной Сутре».
Это, казалось, тоже не боевое искусство. Он перевернул страницы и обнаружил, что второй том был даже хуже первого, посвящённого техникам внутреннего грома. Он был полон даосских терминов, а весь текст представлял из себя длинное, пустое и наполненное бессодержательными рассуждениями полотно.
Две книги подряд оказались не по части боевых искусств. Чжао Ти не мог не переосмыслить слова Гао Таотао, сказанные ранее. Чжан Цзюньфан, составитель Сокровища Небесного Дворца, отправился в тайную библиотеку искать книги не ради боевых искусств, а ради даосских писаний.
Храму Шаньхай – это даосский храм, но в его названии присутствует слово «даосизм», и он содержит множество даосских писаний. Когда император Тайцзун собирал боевые искусства из храма Шаньхай, шла война, и времени было в обрез, поэтому он, разумеется, не проводил никакой детальной идентификации, а забрал их вместе с писаниями в поместье принца Цзиня в Токио, а затем всё это сложил на складе.
Чжан Цзюньфан искал даосские писания по всему миру, чтобы найти единственную копию даосских писаний, которая существовала в Шанхайгуане. Как он мог прикрепить боевые искусства к даосскому писанию Сокровища Небесного Дворца? Думая об этом, Чжао Ти почувствовал, как по сердцу разливается холодок.
Было бы неразумно отправляться на гору Улян без секретов боевых искусств. С людьми из Дворца Цзяньху и Банды Шэньнун справиться можно, но очень хлопотно будет столкнуться с четырьмя злодеями. Более того, гора Улян — это не территория династии Сун, а Дали.
Иначе, почему бы сперва не спросить Чжоу Туна о методе культивации внутренней силы, и если сможешь получить Божественное Искусство Бэймин, то можно будет рассеять его и практиковать снова? Он на мгновение задумался, взял третью книгу и открыл её. Хм...
Небесный Ишэн и Водяной Бог имеют одну судьбу! Это... Небесный Ишэн Вода происходит из Великой Реки, а Сан Тун Ци — даосский трактат, который объединяет и комментирует три классических текста: «И Цзин», «Дао Дэ Цзин» и «Нань Хуа Цзин».
Небо порождает воду, что означает, что всё сущее происходит из воды; небеса и земля объединяются в пять направлений, а инь и ян — в пять элементов. «Книга Перемен» даёт более глубокое объяснение: единое и шестёрка сосуществуют на севере, потому что небо порождает воду, а земля порождает шестёрку, что означает, что в первозданном мироздании четырёх направлений вода — это первое естественное явление, которое появляется.
Похоже, есть надежда! Чжао Ти приподнял брови и увидел мелкие символы слева от названия: Чэн Хань Фань Чаншэн.
Чэн Хань был одним из Шестнадцати царств эпохи династии Цзинь.
Что касается Фань Чаншэна, он сузил глаза. Это очень известный человек! Один из Восьми Бессмертных Шу, Восемь Бессмертных Шу — это восемь людей, достигших Дао в Шу: Жун Чэнгун, Ли Эр, Дун Чжуншу, Чжан Даолин, Янь Цзюньпин, Ли Бабай, Фань Чаншэн и Эрчжу Сянь, все они — лидеры.
Фань Чаншэн родился в эпоху Цзяньань императора Сянь из династии Хань. Он возглавлял даосское учение Тяньши на северо-западе. Лю Бэй пытался покорить его, но потерпел неудачу. Лю Чань перестроил его дом в храм Чаншэна. В "Биографиях бессмертных" сказано, что ему было более ста лет, его почитали как бессмертного под именем Чаншэн. "Цзычжи Тунцзянь" упоминает, что он был образован и разносторонне развит, прожил более ста лет и был обожествлён. В смутные времена конца династии Западная Цзинь Фань Чаншэн отказался от трона и убедил Ли Сюна основать царство Великая Чэн, известное как Чэн Хань, одно из Шестнадцати царств. Ему был пожалован титул Великого наставника Неба и Земли при Четырех Сезонах и Восьми Фестивалях.
Чжао Ти быстро повернул назад. Небо породило воду, Цянькунь — треножник, Инь и Ян — плотины, вода и огонь — механизмы, Пять Элементов — вспомогательные средства, а Сюаньцзин — фундамент...
Эти... Этот король не должен читать эти священные писания пока! Чжао Ти нахмурился.
Прочитав половину книги, он увидел отдельную страницу, исписанную каллиграфией малого уплотнения, имитирующей цветущую сливу. На ней была записана глава "Иньчжи" из метода Тянь И Шэн Шуй даосского священнослужителя Чаншэна, для сравнения и сопоставления с другими писаниями.
Один Палец Инь!
Палец Инь, один из методов Тянь И Шэн Шуй!
Даже полагая, что он держит горы и реки в сердце, Чжао Ти не мог не стукнуть по столу в этот момент.
Это действительно Один Палец Инь. У Пальца Инь такая прочная основа. Неудивительно, что его можно сравнить с Пальцем Ян Дали!
Но почему в начале обязательно добавлять четыре слова «Тянь И Шэн Шуй»? Он понимал значение Тянь И Шэн Шуй, но помещать это сюда определенно не было оригинальным смыслом.
Пальцы Дали, как и Шестимеридиевый божественный меч, были предшественниками, а лёгкая поступь, сопровождающая его, была лишь поддержкой для Божественной медицины Бэймин. Неужто этот Иньский палец имел продолжение?
Неважно. В "Мече небес и сабле дракона" фантомный Иньский палец Чэн Куня, известный как Хуньюаньский Громовой палец, был необычайно силен. Он требовал чистой Янской внутренней энергии для изгнания холодной Иньской энергии из тела, но найти чистую Янскую внутреннюю энергию в мире было очень трудно. Теперь, освоив этот палец, он мог идти куда угодно! Чжао Ти бережно убрал книгу под мышку, затем посмотрел на два ящика с мечами, стоящих на столе.
Ему не терпелось проверить остроту обоих мечей, поэтому сначала он открыл короткий ящик. Вспыхнул белый и красный свет, и показались короткие мечи. На этот раз всё было иначе, чем во дворце. При ближайшем рассмотрении короткие мечи оказались изящными и тонкими, нежными и утонченными, словно ослетительная красавица, превосходящая всех своей красотой. Чем дольше он на них смотрел, тем больше они ему нравились.
Он протянул руку, осторожно взялся за рукоять меча, затем поднял его. Слабо мерцающий бело-красный свет снова появился. Было неизвестно, из какого золота или железа он был сделан, но меч был белым с красным оттенком, что слепило глаза и радовало взгляд.
Он вынул меч, висевший в кабинете, затем легко взмахнул им, разрубив обычный меч пополам, явив миру драгоценное оружие, способное резать железо, будто масло.
— Отлично, отлично! — Чжао Ти неохотно опустил кинжал обратно в ящик, а затем извлёк длинный меч.
Длинный меч был также старинной работы. Это был тот самый меч, что Тайдзун носил с собой десятилетиями. Он вынул меч и внимательно осмотрел его. Как и говорила Гао Таотао, на нём не было никакой надписи. Это был неведомый меч.
Подумав немного, Чжао Ти, держа длинный меч, снова взмахнул им по направлению к кабинету.
Звонко лязгнув, меч на этот раз не смог разрубить железо, словно масло. Два клинка соприкоснулись, казалось, совершенно равные по силе.
Чжао Ти отдернул запястье и покачал головой. Он и не предполагал, что это всего лишь обычный длинный меч. Посмотрев на него еще мгновение, он не увидел в нем ничего особенного и вернул клинок в ножны.
У Тайцзуна в юности почти не было опоры, откуда он мог взять этот меч? Вероятно, этот старый меч служил ему долгое время, и он просто привык носить его с собой.
Размышляя об этом, Чжао Ти уже собирался отправиться в тайную тренировочную комнату дворца, чтобы тщательно изучить технику «Призрачного Инь», как вдруг в дверь постучали.
– Ваше Величество, – мягко произнес снаружи Бай Чжань, – во дворец прибыл посланник с императорским указом, сообщающим, что вдовствующая императрица желает вас видеть.
Вдовствующая императрица вызвала его? Вдовствующая императрица Сян? Уголки губ Чжао Ти изогнулись в усмешке. Похоже, Чжао Цзи пожаловался, и теперь вдовствующая императрица Сян собиралась вступиться за него!
http://tl.rulate.ru/book/142116/7446012
Готово:
