— …
В комнате стояла тишина.
Рудвиль дышал тяжело, как человек, бежавший изо всех сил, и всё его тело было насквозь пропитано холодным потом.
Он лежал на кровати и наощупь потянулся к месту рядом с собой.
Там ничего не было. Разумеется.
Он всю жизнь был один, спал один и никогда не позволял никому делить с ним постель — зачем же тогда он это сделал?
Сам он этого не понимал.
Хотя… когда он вообще что-либо понимал?
Он поднялся с кровати.
Сознание всё ещё блуждало где-то между сном и явью, но тело двигалось уверенно.
Он шёл, глядя невидящими глазами.
Мысли не знали, куда направляются, но ноги уже выбрали цель и вели его прямо к ней.
Стоило выйти из комнаты, он сразу свернул в коридор… и остановился у двери в покои Оделли.
Рудвиль протянул руку и открыл дверь.
Беззвучно, словно ночной ветер, вошёл внутрь.
И посмотрел вниз — на Оделли, спавшую посреди широкой кровати с балдахином, сложив руки на груди.
«По-прежнему спит, как мертвец», — мелькнула мысль.
Он вспомнил: и в гробу, и в постели она всегда лежала одинаково спокойно и аккуратно.
Иногда он тряс её, стараясь разбудить, когда она была без сознания в гробу.
Иногда, глядя на её спящее лицо, рыдал до хрипоты, будто рушился весь мир.
Не осознавая, что делает, Рудвиль тихо лёг рядом с ней.
И, не спрашивая разрешения, притянул её к себе и крепко обнял.
— М-м… — сонно пробормотала она, недовольно шевелясь, будто ей стало душно.
Он привычным жестом успокаивающе похлопал её по спине.
— Всё в порядке. Это я. Твой Ру. Твой рыцарь. Твой раб… — пробормотал он, даже не осознавая, что говорит.
Закрыв глаза, он глубоко вдохнул.
Когда знакомый, тёплый аромат заполнил грудь, дыхание наконец выровнялось.
Рудвиль погрузился в сон.
Впервые за многие месяцы.
Без снов. Без кошмаров.
И спал долго.
* * *
На следующее утро.
— …
Рудвиль медленно открыл глаза.
Неподалёку, за окном звонко пела какая-то птица, оповещая о рассвете.
«Утро?»
Он проснулся утром, а не посреди ночи?
Голова была ясной, мысли — трезвыми.
То самое чувство лёгкости, что бывает, когда по-настоящему выспишься.
Он не ощущал его так давно, что даже забыл, каково это.
И почти сразу его охватило странное ощущение.
Это место — не его спальня.
Ткань простыней, мягкий запах трав, комфортное, чуть тёплое дыхание воздуха…
Ничто не было похоже на его привычную комнату.
«…Что за?»
И самое главное — рядом, под его рукой, чувствовалось тепло. Маленькое, живое, человеческое.
Проснуться в чужой спальне, держа в объятиях кого-то другого — для него это было впервые.
Рудвиль потерял всю свою обычную хладнокровность и не мог не растеряться.
Он медленно опустил взгляд… и встретился глазами с Оделли, которая смотрела на него широко распахнутыми глазами, лёжа у него на груди.
— !..
Сердце едва не выскочило.
— …Вы не спали?
— Нет.
— Почему не разбудили…
— Пыталась. Раз двадцать. Потом сдалась.
— ...
— ...
Похоже, он обнял её так крепко, что она просто не могла выбраться из его рук.
— Как я вообще сюда попал…
Мысли на мгновение стали белым шумом.
Он пришёл сюда бессознательно? Сам?
Сердце колотилось безумно. Он поспешно отстранил Оделли.
— Видимо… я сошёл с ума.
— Всё в порядке.
— В порядке?
С чего вдруг «в порядке»?
Рудвиль непонимающе посмотрел на неё.
— Что именно тут «в порядке»?
— Обычно, если человек не спит, разум сходит с ума. А вы, ваша светлость, и без того были слегка не в себе. Просто теперь это проявилось вдвое сильнее.
— ...
— Я понимаю.
— Как великодушно с вашей стороны, — буркнул он с иронией и, скрипнув зубами, сел, стараясь сохранять достоинство.
Но глаза его беспокойно метались: он не знал, куда смотреть.
Молчание.
Они оба молчали.
Рудвиль чувствовал, как грудь по-прежнему будто хранит тепло её тела, и неловко потянул ворот рубахи.
От привычной уверенности и ледяного спокойствия не осталось и следа.
Он словно пытался сбежать, даже сел чуть поодаль, избегая её взгляда.
— …Ничего не помню, — наконец сказал он.
И это была правда.
Точнее, он помнил, что видел кошмар, помнил, как проснулся после него и поднялся… а потом — ничего.
Тьма.
Лишь смутное ощущение, будто неведомая сила вела его куда-то.
Наверное, это из-за очищающей способности леди.
Инстинкт сам потянул его к тому, кто способен облегчить боль.
Но такое оправдание звучало жалко.
Он уже ломал голову, как объяснить случившееся и как извиниться…
— Похоже, да, — спокойно произнесла Оделли.
Она не задала ни одного вопроса, не осудила, не упрекнула.
Будто вовсе не чувствовала ничего по поводу произошедшего.
А может… просто понимала.
И это было странно.
И раздражало.
Рудвиль, не к месту растерявшийся, вдруг нахмурился и холодно произнёс:
— Если бы другой мужчина среди ночи забрался к вам в постель, вы тоже отреагировали бы так спокойно?
Оделли моргнула.
Голос Рудвиля был низким, натянутым, полным скрытого раздражения.
В нём слышалось что-то грязное и неловкое — чувства, которым он сам не мог дать названия.
— ...
После короткой паузы Оделли чуть склонила голову и тихо ответила:
— Конечно нет.
Он не сразу понял, что она имеет в виду.
Но вместе с её спокойными словами злость в нём стала понемногу таять.
Он молча смотрел на неё.
Она по-прежнему глядела прямо в глаза, не отводя взгляда.
Без выражения. Без эмоций.
Но он заметил как за этой холодной маской дрогнули глаза. Едва заметно.
Это его смутило.
— …Простите, — сказал он наконец.
Неожиданное извинение.
— Не стоит, — ответила она коротко.
И, встав, спокойно расправила складки на платье.
Как будто ничего не случилось.
Как будто это обычное утро.
— Тогда я пойду первой.
Оделли направилась к двери.
И, уже кладя руку на ручку, тихо добавила:
— …Если бы это был не Рудвиль, я бы ударила в пах.
— ...
— Но вы так мирно спали, что я просто не смогла.
«Мирно…»
Мирно? Он — мирно?
Но Рудвиль даже не успел возмутиться: Оделли не оглянулась и вышла из комнаты.
Он проводил её взглядом.
Дверь закрылась.
В комнате вновь наступила тишина.
— ...
Рудвиль тяжело опустился на кровать.
Сердце всё ещё билось слишком быстро, будто жило своей жизнью.
Он разжал пальцы.
На коже будто ещё оставалось её тепло.
«…Это может стать зависимостью».
http://tl.rulate.ru/book/141792/8758209
