Оделли поняла из отношения управляющего, что её принимают здесь как «женщину, пришедшуюся по вкусу герцогу».
Недолгое время её будут беречь и холить, а в тот миг, когда интерес угаснет, сразу же выбросят.
На секунду в душе поднялось неприятное чувство, но…
«Изначально я ведь не ради особого обращения сюда пришла».
Оделли одёрнула саму себя и решительно вытолкнула из сердца нахлынувшие эмоции.
Точно так же, как смахивают пыль.
«Женщина, достойная заключить брак по контракту хотя бы на пять лет».
…этого было достаточно.
Основание, чтобы остаться рядом. Право оставаться возле него.
Больше никаких чувств не требовалось.
Всё, чего она хотела, чтобы в этот срок Рудвиль обратил свой взор не на прошлое, а на будущее.
Не на нехватку и утрату, а на возможности.
На жизнь, которая будет принадлежать только ему.
«Я должна помочь ему обрести настоящее счастье».
Именно в тот момент, когда Оделли заново укрепляла свою решимость…
— Тогда я откланяюсь.
Управляющий, сохраняя все формальности, без колебаний развернулся.
Будто дело привычное, точно уже не раз повторявшаяся процедура.
Владелец комнаты часто менялся. Иногда это происходило через день, иногда — через полмесяца.
— Постойте.
Оделли остановила его.
— Мне бы хотелось не эту комнату, а флигель на окраине резиденции.
— Что?
Рука Теодора, державшая за дверную ручку, слегка дёрнулась.
— Если речь о флигеле у окраины, там всего один, но неужели вы…
— Да, о нём.
Это было возмутительное требование.
Теодор сузил глаза, будто пытаясь понять, говорит ли она серьёзно.
Если бы другой аристократ сказал такую глупость, это означало бы, что он, притворяясь скромным, пытается получить комнату получше.
Но Оделли, сказав одно-единственное предложение, умолкла.
Не спросила, не добавила ничего.
— Тот флигель построен давно, и он почти как склад. Многое нужно чинить, многое убирать. Если же вам не по душе эта комната, в основном дворце полно отличных гостевых покоев.
— По дороге я видела его. Тихое, уединённое место, мне оно понравилось. Этого достаточно.
— …Если вам по душе мрачноватая атмосфера, то я не стану останавливать.
Взгляд Теодора выдавал колебание: стоит ли отговаривать или оставить.
— Я хочу сама решать, где мне жить.
— ...
— Думаю, у меня есть хотя бы такое право.
Право…
Чтобы перебраться в какой-то флигель-склад, она ссылается даже на права?
Стараясь скрыть смущение, он вежливо ответил:
— Тогда я прикажу подготовить флигель. Сейчас же проверим отопление, освещение и состояние постельных принадлежностей.
— Хорошо, буду благодарна.
Когда Теодор вышел из комнаты, его глаза прищурились.
«…Странно. Разве она не драгоценная младшая дочь рода Кардель, любимая и хранимая?»
О третьей дочери он слышал много слухов.
Будто родилась она слабой и болезненной, и семья оберегала её, осыпая любовью.
Из-за этого, говорили, характер у неё, в отличие от героического рода, стал капризным и своевольным…
На самом же деле дворянка перед ним была полной противоположностью этим слухам.
Она сама попросила поселить её в старом и мрачном флигеле.
Когда флигель привели в порядок, Теодор проводил её туда с вещами.
И она вошла туда без малейшего колебания, будто это была её комната с самого начала.
Теодор, тихо наблюдая, ощутил смятение.
— ...
Подозрительно.
Всё в ней — сплошная подозрительность, настолько, что легче найти в ней хоть что-то неподозрительное.
«Почему же его светлость решил оставить в замке именно такую женщину?»
Ответ очевиден. Только потому, что ему стало интересно…
Теодор едва сдержал вздох.
«И почему она появилась именно сейчас…»
Эти слова невозможно было произнести вслух, но его господин уже был совсем не тем, кем был прежде.
Будто он пересёк реку, из которой нет возврата… и стал совсем другим человеком.
В те времена, когда его называли Железнокровным герцогом, подобное было немыслимо.
Теперь же происходило каждый день.
Импульсы брали верх над рассудком, а безумие заменяло стратегию.
Роскошь, женщины, вино, кровопролитие…
Классический тиран.
А если эта девушка, решив привлечь интерес герцога, подольёт масла в это безумие…
«С герцогским домом случится худшая из катастроф».
Одна лишь мысль об этом заставляла кружиться голову.
Но Теодор всё это подозрение и тревогу тихо похоронил в сердце и, сохраняя невозмутимость, поклонился.
— Вскоре я подберу и назначу вам горничных.
Больше он ничего сделать не мог.
«В конце концов, её же вышвырнут через полмесяца».
Как всегда.
И всё же, глядя на эту даму, немного отличавшуюся от прочих женщин, которых он видел за последние три месяца, Теодор невольно подумал:
«А вдруг на этот раз будет иначе?»
Неужели действительно явилась та, что принесёт его светлости покой и умиротворение? Настоящее чудо?
«…Не может быть».
Ведь даже «женщина с голубыми глазами» — всего лишь иллюзорный призрак, которого не существует.
Всего лишь тень.
Ему оставалось лишь надеяться, чтобы положение хотя бы не стало хуже, чем сейчас.
Он медленно поклонился и в молчании вышел.
Лицо оставалось бесстрастным, но за его спиной тянулся тяжёлый след обречённости.
* * *
Причина, по которой Оделли сама выбрала старый флигель на окраине замка,
была вовсе не в том, что место показалось ей удобным или привычным.
Прежде всего у неё было дело.
«Рудвиль, должно быть, совсем не помнит, с какой решимостью и что именно он совершил…»
День её возвращения был тем самым днём, когда Рудвиль в прошлой жизни сделал ей предложение.
Значит, до того как Рудвиль вернулся и потерял память три месяца назад, всё шло так же, как и в прошлой жизни.
А значит, здесь, во флигеле, всё ещё должно оставаться «то самое».
Он мог и забыть, но Оделли, видевшая его воспоминания, знала.
«Оно должно быть где-то здесь».
Стоило управляющему уйти, Оделли направилась прямиком в кладовую.
Открыв дверь, она увидела хаотично сваленные, припорошенные пылью хлам и вещи.
Оглядевшись, она заметила на стене старые настенные часы.
«Нашла».
От времени краска потускнела и облупилась, даже маятник отвалился.
Никому не нужный хлам, на который никто бы не взглянул.
Но Оделли уверенно подошла и нащупала нижнюю часть часов.
Пальцы зацепились за едва заметное углубление.
Щёлк.
Нажатие вызвало глухой звук сцепившихся шестерёнок.
Оделли повернула стрелки часов в обратном направлении.
И поставила их точно на «6» и «12».
12 июня.
День первой годовщины свадьбы Рудвиля и Оделли.
День, когда он подарил ей кольцо.
— …
На миг осознав смысл шифра, Оделли замерла.
«…Сейчас не время для сентиментов».
Это не момент, чтобы предаваться воспоминаниям.
Скрип.
В тот же миг, когда раздался подозрительный звук, часы целиком наклонились вперёд.
И в стене открылся тщательно замаскированный проём, узкий, что едва ли можно было протиснуться.
Подняв юбку, Оделли шагнула в темноту.
В конце узкого хода открылось небольшое куполообразное помещение.
Пространство, похожее на маленькую пещеру, без единого луча света.
На полу были выгравированы бесчисленные магические символы.
Это было последнее средство, с помощью которого Рудвиль из прошлой жизни спас Оделли.
http://tl.rulate.ru/book/141792/8211852
