* * *
Оделли вернулась в комнату и с мрачным лицом долго смотрела на кольцо.
Это было кольцо, которое он носил каждый день без исключения.
Она была уверена, что это знак обещания с возлюбленной.
«Почему же на нём моё имя?»
Для этого совсем не было ни малейшей причины… действительно, совсем не было.
— Для меня не имело значения, кто это будет.
— Вы просто лучше всех подходили по условиям.
— Это всё, что вы хотели сказать?
Он жестоко отверг её, не оставив ни малейшего следа сожаления.
Если не из-за возлюбленной, то зачем он искал «Оделли Кардель»?
Её мысли были полностью заполнены им.
Холодный взгляд, с которым он смотрел на неё.
Его спина, когда он выходил из подземной тюрьмы.
Поцелуй на свадьбе.
И его последние слова о том, что им больше не придётся видеться…
Смешанные, запутанные чувства заставили Оделли невольно провести пальцем по кольцу.
И в этот момент…
В тусклой комнате вспыхнул свет.
Она опустила взгляд и увидела, что от кольца Рудвиля исходят синие вспышки.
Точнее, синий камень, вставленный в кольцо, излучал свет.
До этого она считала, что это сапфир.
«Разве это не обычный драгоценный камень?»
Если это так…
Оделли на мгновение застыла, затем дрожащей рукой надела кольцо на палец. Оно оказалось слишком большим, едва держалось на большом пальце, и едва она закончила, как…
На неё хлынули его «воспоминания».
* * *
Её зрение заволокло белым туманом.
Когда он медленно рассеялся, перед глазами открылась незнакомая, но в то же время знакомая сцена.
«Здесь…»
Оделли замешкалась.
Затаив дыхание, она напрягла всё тело.
Это был особняк дома Кардель.
Подземная лаборатория, соединённая с «секретной комнатой», в которой Оделли провела всю жизнь.
В тот момент тихий лязг железных цепей привлёк её внимание.
Повернув голову, она увидела ужасающее зрелище.
Мальчик, связанный и обессиленный в кресле.
Кожа, похоже, была заражена злой энергией — чёрная, потрескавшаяся в разных местах.
Золотые волосы, насквозь пропитанные кровью, почти невозможно было узнать их природный цвет.
И среди этих волос сверкали звериные фиолетовые глаза.
«…Рудвиль?»
Оделли широко раскрыла глаза.
«Что он здесь…»
Она изучала мальчика, которому было около пятнадцати, с растерянным взглядом.
Конечно, в прошлом не одна Оделли была заперта в этой подземной лаборатории.
Дом Кардель регулярно приводил туда рабов для опытов.
Чтобы проводить «очистительные процедуры», вводя в тело Оделли «нечистое», требовались клинические испытания.
«Но если он провёл детство в лаборатории дома Кардель, я бы точно об этом знала».
Оделли впервые увидела его шесть лет назад, в День Хранителя.
До этого она слышала лишь повсеместную репутацию «Железнокрового герцога».
Она была в замешательстве, когда услышала разговор исследователей:
— Его тело не выдерживает загрязнения. Подготовьте следующий образец.
Холодный голос эхом разнёсся по комнате.
Исследователи называли Рудвиля «RU-39».
Что означало «39-й испытуемый, подлежащий ликвидации».
Мальчик молчал.
Не кричал, не умолял о пощаде.
Просто тихо открывал и закрывал глаза.
И тогда прозвучало:
— Проклятие рода Ровендил? Всё ещё действует?
— Оно распространяется. Если не успеем вовремя, Ровендилы начнут сомневаться в древнем барьере.
— Придётся использовать очистителя, прежде чем станет слишком поздно.
Оделли повернула голову вслед за взглядами исследователей.
Там сидела маленькая, худенькая девочка, сгорбившись.
Это была она в прошлом.
«Проклятие рода Ровендил… помню».
Оделли всегда использовали как очистителя для уничтожения нечистого.
Нечистое могло быть разным: проклятия, болезни, обманы, безумие, семена катастроф — всё вредное в мире.
В этот раз проклятие вводили прямо в её тело, чтобы она могла его очистить.
Среди всех проклятий это особенно запомнилось своей мучительностью.
Она ощущала жар, как будто всё тело горело, и открывая глаза, всегда видела другое место.
Лаборатория, секретная комната, лаборатория, секретная комната.
Каждый день в холодной экспериментальной одежде, в поту, с трудом двигая пальцами.
Но…
«Почему я не помню Рудвиля?»
Вскоре они оказались по разные стороны стены, каждый в своей комнате.
Оделли этого не помнила.
Но за исключением этого, события разворачивались точно так, как она их пережила.
Проклятие, которое ей пришлось вынести.
Болезни, которые ей пришлось вынести.
Обманы, через которые ей пришлось пройти.
Все эксперименты, которые ей пришлось пережить…
«Разве Рудвиль действительно был здесь в детстве?»
Она решила пока просто наблюдать за ними.
Рудвиль и Оделли через стену осознавали присутствие друг друга, слушая дыхание.
В некоторые дни оно было ровным, в другие — учащённым.
Когда дыхание звучало тяжело, они понимали, что в тот день эксперимент был особенно ужасен.
И вот однажды…
Тук.
Оделли, сгорбившись на полу, вдруг слегка постучала пальцем по стене.
Без всякого смысла, без контекста.
Этот звук, конечно же, должен был на этом и закончиться.
Тук.
С той стороны последовал ответ.
Оделли замерла на мгновение, затем прижала ухо к стене и снова постучала, теперь чуть сильнее.
Рудвиль, прислонившись к стене, повторил тот же звук.
Тук-тук.
Со временем это тихое «обменивание ударами» стало их ежедневным ритуалом, подтверждением того, что они живы.
Тук — стучал раб.
Тук — отвечала жертва.
Они не обменивались словами или взглядами и даже не знали имён друг друга, но каждый день через эту стену они чувствовали присутствие друг друга.
Единственная дозволенная связь.
Единственный способ сообщить друг другу, что они живы.
Однажды, когда исследователи ненадолго покинули помещение, за тихим стуком последовал незнакомый отклик:
— …Не умирай.
Это не была мольба о желании жить и не решимость выжить вместе.
Просто: не умирай.
Это были первые слова, которые произнёс Рудвиль.
Оделли, сидя у стены и тяжело дыша, с усмешкой ответила:
— Ты умрёшь первым.
— …
— Ты — подопытный для меня. Моя семья привела тебя сюда, чтобы продлить мою жизнь как можно дольше. …Ты не знал?
Её самоироничные слова звучали как исповедь.
На короткое время наступила тишина.
— Ну, тогда это к лучшему.
«Неужели он не винит меня?» — Оделли, сжимающая губы и закрывшая глаза, на мгновение замерла.
— …Что к лучшему?
— Это значит, что ты сможешь жить дольше меня.
Она с недоумением ответила:
— И что мне толку долго жить в таких условиях?
— Ну… не знаю. Но ты живи долго.
В голосе мальчика не было ни капли эмоций.
Как будто жизнь низшего раба не имела ни смысла, ни ценности.
Так продолжались дни.
Рудвиль иногда громко смеялся, а иногда тайком от Оделли рыдал, затаив дыхание.
После того, как они начали общаться, его эмоциональные проявления стали более разнообразными день ото дня.
Через стену, полагаясь только на дыхание и редкие слова.
Так прошли десять лет.
Двадцать пять лет.
Оделли интуитивно чувствовала, что времени у неё осталось немного.
Ночью после всех привычных экспериментов, когда внимание исследователей ослабло, Оделли тихо открыла дверь лаборатории, где находился Рудвиль, и вошла внутрь.
— …Оделли?
Это был первый раз, когда они по-настоящему увидели лица друг друга.
Но её лицо уже было залито кровью, и черты едва различимы.
— Оделли!
Она покачнулась и рухнула, и Рудвиль рефлекторно поднялся, подхватив её на руки.
Из-за повреждённых лёгких она с каждым вдохом изрыгала кровь, дыхание становилось всё хаотичнее.
Тем не менее Оделли не остановилась.
— Постой немного… не двигайся.
Она прижалась лбом к его груди и положила кончики пальцев на его сердце.
Замерцал золотой свет очищения.
Яд, текущий по венам.
Следы экспериментов, вживлённые глубоко в ткани.
Разрывы магических каналов и повреждения нервов.
Вся боль, которую он ощущал при каждом вдохе, в одно мгновение была «очищена» и исчезла.
Рудвиль замер на месте, словно окаменев, и растерянно смотрел на неё.
http://tl.rulate.ru/book/141792/8166012
